Шхуна Ганжа

Приняв алгоритмический жребий к просмотру видео Собчак и Гордон, я нашла, чем заинтересоваться. Этим пунктом (да, пунктом, - Домнушка не разрешает мне говорить на языке "тейков" и "вайбов" и утверждает, что мне это не идет) стало, разумеется, политическое, но не в форме "позиций", которые можно легко обнаружить и вычислить без просмотра отрепетированно-спонтанных реплик этой пары львиц, которых можно было бы назвать "светскими", живи мы в иное время в ином месте. Нет, политическое здесь себя выражает в техниках женского самообладания, которыми две особы владеют в силу косвенной, но стабильной причастности миру кино и театра. Эти техники самообладания не просто имеют классовый характер, но и напрямую отстаивают интересы своих классов. В их набор входит рассудительность - у Кати мужского, а у Ксении женского типа, - умение помалкивать и прищемлять себе язык, снисходительность, дозированная страстность и школьного типа морализм. Но если смешать эти ингридиенты в виде коктейля, то каждый на своей почве производит совершенно разное, и никакие обращения в якобы отстраненной форме "Екатерина" и "Ксения" не создают дистанции, как не сближают и иронические обыгрывания "Катюш" и "Ксюш". Классовое напряжение здесь особого типа: оно устанавливается между близкими, а не полярными по своим интересам группами. Буржуазия в лице Гордон является толкователем мира правил и условностей и тщательно следит, чтобы буквальность толкований не нарушала общего порядка, буржуазия в лице Собчак смотрит вглубь правил и следит, чтобы правила на противоречили негласным общечеловеческим законам в форме нравственных обязательств. В целом это противостояние выражается в дилемме филированноых и нефилированных губ: правила позволяют корректировать их форму и не противоречат никаким правилам, общечеловеческие законы дают рту возможность быть индивидуализированным. Всё это я написала, разумеется, чтобы пожаловаться на один из родительских чатов, в котором классово чуждая мне особа указала на необходимость вносить в свой календарь напоминания, о которых я помнить не желаю, поскольку отрицаю коллективно-родительскую жизнь и обмен советами и аффектами внутри подобных сообществ