Шхуна Ганжа

все мы сейчас с вами отсматриваем свидетельства счастливой и свободной, как сейчас выясняется, жизни десяти-пятнадцатилетней давности в форме лекций, круглых столов и конференций, где бросается в глаза не только состав участников и их мирное сосуществование друг с другом, принимаемое тогда за дружбу и толерантность, не только количество беззаботных и бесстрашных шуток и даже не самоуверенность выступающих, но и сам тематизм. В частности, всерьез и подробно обсуждалась проблема скуки в аудиториях и методы заинтересовывания студенческой аудитории. Вспоминая те далекие времена и соотнося их с эпидемией этой новой тогда напасти, фрустрирующей лекторов-интровертов и заставляющей рассуждать о новых поколениях, не желающих "вдумываться" и "удерживать внимание", я ясно сейчас вижу, что это был настоящий классовый конфликт, в бессознательной форме артикулирующий недовольство неравенством, распознавание которого опрокидывалось на самом деле на равных. Но почему именно скука становится этим общим предметом волнения и недовольства? Всё очень просто: так ставился вопрос о цене. Т.е. одна сторона как бы говорила, что не готова платить цену и брать на себя большую ответственность, если это может помешать спокойному счастью приватного человека, а аудитория уже несла на себе бремя отказа от счастья и требовала минимальной жертвенности хотя бы в качестве учебного образца. Этот дисбаланс и был предметом постоянной фрустрации ученой аудитории и раздражения обучающейся