Шхуна Ганжа

неожиданной ценностью, - хотя последние пять лет ничего неожиданного не бывает, ибо утрачена сама граница между ожидаемым и тем, чего не ждешь, была объявлена - а, вернее сказать, свалилась буквально с луны - некая "уважительность по отношению к окружающим". Эта самая уважительность проникла в документы, законы, этические кодексы и локальные своды правил даже таких мест, которые в силу причастности к интеллектуальному прогрессу имеют свой собственный словарь и спокойно обходились без сомнительных формулировок, что подтверждалось их дизайном, табличками с просьбами к посетителям и работникам и прочими мелочами. И вдруг повсюду - уважительность, которой требуют, которую советуют, которой гордятся и которая может послужить поводом к юридическому разбирательству, если кому-то покажется, что ее недостает. Уважительность - это как бы такой гибрид комплекса эгалитаризм-толерантность-горизонтальность, утраченных с погибшим либерализмом и деколониальными установками, соединенного со старым шлейфом дореволюционного/ советского почтения к старости и старшинству и включающий в себя осторожность по отношению к носительству тайн - политических в виде скрываемой деятельности, религиозных в виде потаенных тонких чувств и переживаний, и медицинских в форме дополняющих организм и тело частей или различных утрат трудоспособности, включающих беременное, паническое, деменционное и другие невидимые глазу состояния. Но это еще не всё: как любой подобный ценностный вброс, уважительность стала обрастать интересными референсами, за нее хватаются как за соломинку представители самых разных социальных слоев и профессиональных групп и упоминают при каждом удобном случае. Педагогическое сообщество в регрессивной своей части использует это понятие как заклинание для оправдания своей важной роли по воспитанию "настоящей личности", морально балансирующие с его помощью с его помощью выдвигают скрытое требование не судить их слишком строго, этикетные дыры, образовывающиеся из-за быстрой смены ценностных ориентиров, также заполняются этой уважительностью, часто проявляющей себя в виде традиционного напускания ледяного холода в коммуникацию, когда под этим предлогом можно уважительно отмалчиваться. А что же с советскими "ты меня уважаешь" и "мы вас, конечно, глубоко уважаем, но..."? Они тоже не утратили своего окончательного шлейфа, но этот шлейф чрезвычайно слаб. Почему, собственно, неуважаемый, а часто попросту нетрезвый и падший именно в момент своего падения требовал от собеседника клятвы в уважении? Так он предлагал ему возвыситься над предрассудками и преодолеть все виды брезгливости, включая этическую. Для совершения этого акта второму собеседнику ничего не оставалось, как напиться самому, пока акт взаимного уважения не прерывала какая-нибудь советская Ксантиппа со скалкой, которая не уважала никого, но особенно - весь пораженный духовной немощью мужской род