Шхуна Ганжа

Софья Николаевна - Льву Николаевичу 19 января Лев Николаевич, я снова тебе пишу, потому что не всё в тот раз сказала. Не хочу быть резкой, - а ты знаешь, какой резкой я бываю и знаешь, как я в этом каждый раз каюсь, - но я чувствую себя обязанной вторгнуться в твою, как сейчас говорит молодежь, "творческую лабораторию". Да, Лёва, я прошу тебя одуматься, я даже настаиваю, чтобы ты одумался. Письмо, литература, иногда подталкивает нас к откровенности, к излишней смелости, к раскрытию чужих тайн и выставлению напоказ некоторых секретов нашей души. Всё это я понимаю и принимаю, и принимала с самого начала, зная про твой талант и ту пользу, которую приносили твои склонности везде выискивать истину по сравнению с тем ущербом, которые наносили они таким чувствительным особам, как к примеру К.Н, М.В, С.В и многим-премногим другим. Ты скажешь, что "это не их жизнь", а что "это сама жизнь", и будешь прав, Лёва, как всегда, ты будешь прав. Но разве "сама жизнь" и не есть та самая конкретная жизнь, которую проживает каждый из этих несчастных? Ты скажешь теперь, что их несчастья не являются их несчастьями, а лишь общим направленьем того общественного повреждения, которое делает из нас из всех лишь негодный материал для ее ткачества в виде судьбы и провидения. И это я знаю наперед, Лёва. Но что же теперь? Какое это всё имеет отношение к празднику, который был расстроен в четверг? Зачем расспрашивать людей за столом, о чем они говорить и думать не желают? Почему, будучи приглашенными, они должны быть немедленно облечены в мысленные доспехи шутов и царедворцев? Ты ушел спать, Лёва, видеть свои литературные сны, а я умоляла сесть на извозчика растерянных ни в чем не повинных гостей, часть из которых всхлипывала и пряталась от фонаря, чтобы не быть рассмотренными внимательно. Впрочем, сама не знаю, зачем это пишу, - хотела рассказать, что та баба, которую ты так ловко описал, всё-таки не колотит никого, это на нее наговаривают, так что именно тут ты не угадал. Ну да ладно, - не угадал, значит не таскался по крестьянским домам, а и это уже хорошо. Луковицы цветов раздала, в этом году - никаких цветов, и прав ты был по поводу их привычки расстраивать мое сердце, и больше никаких цветов, совсем никаких.