Шхуна Ганжа

зарисовки и формулировки к литературному: 1. Это был человек, до смерти чем-то перепуганный и как многие из нас носящий на лице нестираемую улыбку, которая меняла выражение лица только с помощью регуляции взгляда - от застывшего и расслабленного до ожидающе-напряженного. 2. Это был человек, сейчас точно также, как и другие, до смерти как будто чем-то напуганный и оттого всегда беззаботно-веселый. Он ходил быстро, появлялся и исчезал стремительно и при завязывании любого разговора старался его окончить как можно скорее повышением градуса своих шуток, которые недвусмысленно указывали на неуместность любых разговоров. 3. Это был человек, как будто до смерти чем-то перепуганный и оттого всегда бледный и взирающий на окружающее с невидимым, но ощутимым упреком. 4. Это был человек, раньше отважно-язвительный, а теперь как будто чем-то до смерти перепуганный, - из числа тех, кто свой яд в годы всеобщего молчания обращает на самого себя. Так он и исчез, - еще живой, но как будто давший себе слова больше ничего не произносить, кроме однообразных скудных речей о значении политического, погружаясь в которые, он начинал углубляться в такие тонкости истории права, что в этот момент казалось, что он так судит всю человеческую историю и весь земной мир. 5. Это была приятная и добродетельная до какой-то торжественности женщина, которая была чем-то так до смерти перепугана, что даже при упоминании невинных вещей начинала кутаться в свой расшитый купленный в подземном переходе палантин ручной работы, но китайского производства, о чем она зачем-то сообщала теперь почти каждому своему собеседнику. 6. Это была весьма воинственная глубоко порядочная дама, чья внешность скрывала всю ее, на самом деле иную, по сравнению в этой внешностью, сущность, кроме появившегося с недавних пор выражения глаз до смерти перепуганного человека, на кону у которого стоит что-то слишком важное, чтобы не расстаться с частью своей воинственности. 7. Это было перепуганное чем-то до смерти существо, - из числа тех, кто боится и свободы, и несвободы, и бесконечного выбора, и его отсутствия, - короче говоря тот самый тип, о котором меньше всего можно сказать, что он мог бы пострадать при любых обстоятельствах, ибо страдание его было его константой, а окружавшие его события были лишь их фоном. 8. Это была особа, которая не только не испугалась того, по поводу чего некоторые стали трепетать или пытаться представить как нечто естественное, но и как будто воспрявшая духом от замирания окружающего мира, которое выдавалось за невидимый, но ощутимый всеми перелом. Заставший ее в тишине городских пространств, предписывающих одни только развлечения и отдых, встречался с чем-то таким, что хоть и не дарило ему надежду, но протягивало соломинку будущего спасения.