Шхуна Ганжа

Анна говорит невидимому собеседнику, что книгу пассажей Беньямина может написать сама, и сама может ее перевести, и для этого вовсе не надо ходить по нон-фикшнам, а надо сидеть дома и писать, и переводить книгу пассажей Беньямина, написанную самостоятельно и без чьего-либо участия. Зададимся вопросом, - говорит невидимому собеседнику Анна, - что можно написать, таскаясь по улицам и думая об истории, написать такого, что невозможно произвести из одной только головы? Ведь история, - говорит Анна, - есть процесс. внутри себя уже имеющий все свои возможности, и только наше немое существование, вызываемое чувством мимолетного счастья, не дает нам мыслить, и мысли переводить в ритм стучащей клавиатуры, транспонирующий наши мыслительные волны в буквы. Итак, я никуда не иду, и при этом иду, протискиваясь между субботних посетителей ярмарки, сидя дома в пятницу. Я описываю Ильинку, очередь, Гостиный двор, я пририсовываю крылья ангелов истории к каждой спине посетителей, склонившихся над столами с книгами, я спускаюсь по лесенке к буфету и выбираю самый маленький и невкусный круассан с торчащим салатом, я приветственно киваю всем своим знакомым, сидя за столиком, окруженным детскими колясками, и сообщаю знакомым, что они ошиблись и что это не я, получаю автографы нескольких незнакомых мне людей, затеваю спор о значении понимания роли России, выскакиваю на улицу, прохожу через рамку ГУМа, покупаю сиреневое мороженное и тут же отдаю его обратно, иду мимо гумовских елок, зажмуриваю один глаз около каждой наряженной елки для ловли особых лучей и дописываю этот текст в воскресенье, когда все еще спят