Шхуна Ганжа

сейчас я, нормализованный конференционный субъект, сытый и выспавшийся, испивший кофе по своим только мне известным требованиям, заполнивший себя до определенного уровня той едой, которая мне подходит, помытый только мне подходящими средствами, придумавший сногшибательную концепцию и здоровские тезисы, сижу и дочитываю только мне нужные книжки, тихо улыбаюсь, приготовив нужную одежду, среди которой есть молочного цвета кашемировые высокие носки и лимитированный джемпер из Беннетона. Завтра я, нормализованный конференционный субъект, должен встать ни свет ни заря и отправиться к раннему Сапсану. Я буду сонный и веселый, буду смотреть в окошко и писать текстики, радоваться улучшению пассажирских нравов и представлять себя то машинистом, то проводницей, то даже многодетной мамашей в льняном православном платье с кружевами. В пути я позавтракаю уже не такой подходящей мне едой, к полудню я буду еще бодр, но лицо мое от недосыпания и утомительной дороги начнет портиться, я увижу неведомых мне коллег и услышу их голоса и несомненно, как всегда это со мной бывает, немножко испугаюсь. Коллеги окажутся не такими, какими я их себе не-представляю, а окажутся разными людьми, не похожими на меня и говорящими то, что мне не кажется возможным и интересным. Глядя, как они оживают и скучают, я тоже стану оживленно-скучной, я уйду бесцельно бродить по улицам, потом вернусь, буду подключаться и отключаться онлайн, потом где-нибудь осяду и куда-нибудь забьюсь. На следующее утро я, уже неномализованный конференционный субъект, не смогу мысленно сосредотачиваться, внутри меня будут бродить остатки чужих суждений и умозаключений, я буду достраивать их до целого и приду к неутешительным выводам, что как ни трагична любая чужая жизнь, но нет ничего трагичнее самообмана и пришпилевшей тебя к себе темы. Произвольная и неразрешимая, эта тема соотносится с тобой самым произвольным способом. Дойдя до крайней степени утомления, замерзания и отчуждения от мира, с серым невыспавшимся лицом, без своей сногшибательной концепции, помытая неподходящими мне средствами, заполненная неподходящей мне едой, я медленно войду в вагон и мизантропически смотреть в совершенно темное окно, стараясь не видеть в нем своего стадающего отражения. Мысли мои будут скудны, окружающие полны энтузиазма и заботы о текущих и будущих делах, вернусь я ненормализованным конференционным существом, но еще долго буду вспоминать всё, что мне удалось увидеть и услышать, и когда-нибудь решу, что это было полезно