Шхуна Ганжа

последний раз я сидела в Газетном переулке месяц назад, слева от меня был лифт, справа висел портрет Гайдара, а прямо располагался буфет. Пропуск я накануне потеряла, это переводило ситуацию в регистр однозначности. Сидеть рядом с портретом того, на кого давно никто не смотрит - привычное для меня занятие. В детском саду из-за нежелания участвовать в общем режиме дня и коллективного переживания аффектов я часами смотрела на портреты уже не похожего на себя Ленина, школьницей я смотрела на портреты товарища Воротникова, товарища Щербаченко и товарища Гришина, в деревне у бабушки я смотрела на портреты писателя Леонова, репродукцию Моны Лизы и портрет товарища Чаушеску, в начале 90-х я, ожидая кого-нибудь в прокуренных кабинетах, наблюдала за забытыми на стенах портретами товарища Брежнева, Хренникова и Исаковского - эти люди и были моими собеседниками, за мрачным и веселым видом которых скрывались сейсмические колебания исторической почвы. Всегда меня тянуло к слабым, а не к сильным, я успела сказать обнадеживающих слова сходящим со сцены и уходящим за земной горизонт патриот-консерваторам в катышках, старым коммунистам в серых галстуках и пиджаках, пожилым комсомольцам-гегельянцам и рассыпающимся в прах наследникам русской религиозной традиции. И вот теперь, глядя на портрет смеющего Гайдара, счастливого от того, что всё получается, я одна разделяла его восторг и пыталась придумать для него нестрашную сказку о текущей расстановке сил, чтобы он не огорчился но разве он поверит? разве кто-то кому-то в такой момент верит?