Шхуна Ганжа

я уже написала и сохранила строчку "получается, такой я несносный человек, раз мне не нравится никакой театр", но строчка мне в результате не понадобилась, поэтому я просто привожу в пример как пример самонадеянного и преждевременного вывода. Да, я смотрела пьесу Брехта и внутренне была готова, что из антивоенной ее зачем-нибудь или случайно превратят в военную, но показали всё-таки антивоенную. Специально для этого ничего не делали, - сама окружающая жизнь, как выяснилась, уже разыграла эту пьесу, поэтому повторяя привычные слова, оставалось удивляться, что им почти сто лет, а мы все еще на них говорим. Публика в зале была особой, именно из этого театра, и антропологически она была публикой будущего, хотя и прошлого тоже. Это, прямо скажем, была либеральная публика. Ее легко вычислить по тому, что залах и фойе много настоящих пар и приятелей, а не фальшивых промискуитетных объединений и змеюк-подруг в торжественно-развязном и отполированно-ухоженном состоянии. Нет, либеральная публика не такова: она сосредоточена, но демократически проста и по-детски рассеяна, она носит смешные штаны, носки, кисточки, торбы, она лохмата, о чем-то думает и ужасно смешлива. Поскольку я сидела на последнем ряду, я заметила и другую особенность: переговоры и обмен репликами ведется ушами, т.е. люди буквально вслушиваются, а не вглядываются друг в друга, подставляя друг другу уши, а не взгляды. Эта особенность заставила меня задуматься, тем более что и актерский состав демонстрировал чудеса владения голосом. Анна Фирлинг сначала говорила как бы осипшим южным голосом Ирины Аллегровой, а в конце перешла на интонацию городских сумасшедших - но не абстрактных, а женских и живущих в этих же дорогих районах, где и располагался театр. Эти страшные фурии демонстрируют высшую степень голосового разложения - их голос кривляется, обвиняет, попрошайничает, выкручивается, липнет и врёт, и это было передано с виртуозностью и совершеннейшим, т.е. московским, безумием. И это и было тем самым остранением, которое требовалось, но способов остранения на русском и исходя из материи нынешней жизни так мало, что угадать такое было почти невозможно, а вот же, кому-то легко удалось поэтому сегодня я не Гринч, а временно театральный поклонник