Шхуна Ганжа

глядя на французских и американских актеров, я думала про наших бедных актеров. Чтобы быть актером, требуются не сколько особые качества, сколько особая среда и особые обстоятельства. Если эту особую среду изменить, а обстоятельства сделать другими, бедный актер не сможет даже толком закурить в кадре, - не говоря уж об изображении флирта, коллективной работы, автономного существования, дружбы, любви и акта или процесса принятия решений. Если актера напугать или поместить среди испуганных людей, он мгновенно обретет маску и станет пригодным только для древнегреческого или индийского театра. Именно поэтому я так боюсь отечественных курящих в кадре актеров. Бедный испуганный актер обрушит на эту сигарету весь свой экзистенциальный невыстраданный пыл, он немедленно предстанет страшным циником, продавшим душу дьяволу. Бедные напуганные актеры так отважны и несгибаемы в своем актерском служении, что заводят многочисленных детей, рушат свои и чужие судьбы, появляются на публике с аутентичными кругами под глазами, пытаются балансировать между пьянством и биохакингом, становятся страшными чудаками и харизматиками. Но не чудаки, ни харизматики не могут даже у условиях легкого и непризнаваемого страха держать себя в руках в кадре. Ибо напуганный не может мыслить, голова его мгновенно опустошается при припоминании чувственных планов, лицо его передает страдание. Страдающий, напуганный и опустошенный, бедный актер начинает страдальчески и опустошенно смотреть нам прямо в душу, как бы умоляя отвернуться или выйти из зала, что мы с удовольствием и делаем