Шхуна Ганжа

линклейтеровскую "Новую волну" на ГЭСе смотрела публика, уже отрекшаяся от ценностей западного мира. Мы смеялись над остроумными диалогами, впившись глазами в экран смотрели на жизнь незнакомых нам людей в исполнении незнакомых нам актеров, нас не восхищала прекрасная режиссура, нам было плевать на Новую французскую волну. Годар, Мельвиль, Варга, Шаброль и Трюффо больше не трогали наши сердца, поющие теперь вечную бамбуковую песнь, нарисованную тонкой кисточкой на рисовой бумаге. Нам хотелось домой, к своей рисовой бумаге, к простым дальневосточным традиционным ценностям. Мы так изменились за последние годы, мы много поняли. Мы хотели есть рисовую бумагу, исписанную бамбуковыми палочками, обмакнутыми в соус чили. Мы чувствовали, что воля и неволя - это одно и то же, что между ними нет ни малейшей разницы. Мы с отвращением смотрели на еду в кадре: это были маленькие кусочки сыра, ломтики свежего хлеба и вино. Это пьянящая концентрированная еда с тонким вкусом, простая, впитавшая в себя ароматы улиц и трав и развернутая к нам своими текстурными срезами. Это была чужая еда. Наша еда скромна, перемолота в массу и покрытая слоем или несколькими слоями разных съедобных субстанций. Все герои фильма непрерывно курят, а ведь курению бой. Мы не курим, курение укорачивает жизнь. Курение заставляет узревать истину, которой нет. Истины нет, но есть цель. Нашей целью было пойти домой, к семье или ее ожиданию, но мы никуда не шли, фильм приковывал нас. Он пытался нас смешить и некоторые смеялись. Но ничего смешного не было, режиссер всё выдумал, подсунул нам, чтобы напомнить о нашей далекой прародине. Мы отреклись от своей западной прародины, мы были серьезны и бесстрастны. Годар в кадре гонялся за реальностью. Реальность смешна и глупа, для нас она не имеет никакого значения. Мы стоим обеими ногами на земле и уверены только в том, что исходит из проверенных источников. Фантазии и мечты нам чужды, фантазировать можно только специальным людям. В конце фильма мы аплодировали, и этот звук сводил нас самих с ума. Зачем мы это делали, зачем? Наши руки не слушались нас, они издавали хлопающие звуки. Слезы текли по нашим щекам, Годар не сдался, а сделал то, во что никто не верил. Глупый Годар, преданная нами западная культура, наше бесчувствие, неоткрывающиеся тугие двери выхода, слепящий свет огромных пространств, нам направо, к метро, нам прямо, тоже к метро, нам налево в автобус и тоже потом в метро