Шхуна Ганжа

после нескольких лет неудачных попыток всучить следующему поколению свою одежду, дожидавшуюся кровиночек на правах винтажа, ресайклингового материала и возвращающейся якобы циклично моды, из-под раковины была извлечена черная миска с желой кистью, в которой когда-то разводил отвратительную зеленую и нелепую розовую краску старший брат подрастающей девицы. - Светите, девушки, - сказала я твердым голосом, и сгребая в кучи невыброшенные кораблики, присоски, горы новых ковидных перчаток, неношенных масок, неудачных спреев и подозрительных ламинирующе-укрепляющих средств для волос, выхватила из темноты фонариком черную миску для разведения этой самой краски. Миска была покрыта слоем пыли и спала вечным черным сном. В миску опять были засыпаны порошки, опять тоскливо запахло аммиаком, и первые оранжевые капли пали на беззащитные русые волосы. Пройдет два года, и все повторится: краска будет забыта, увлечения юности пройдут, будто их не не было, и я, как капитан корабля, выжившего в океанской буре, буду смотреть по-собачьи бесстрастным взглядом вдаль, на линию горизонта, соединяющего прошлое и будущее, зеленое и розовое, гламурное и крафтовое, нарядное и бесцветное