Сергей Худиев, публицистика и апологетика

Тезис, что « Иисус Христос исцелил в Себе человеческую природу», или, по крайней мере, выдвижение этого тезиса как главного описания спасительных деяний Господа затрудняет меня по многим причинам — начиная с того, что если бы Апостол хотел сказать: « Ибо я первоначально преподал вам, что и [сам] принял, [то] [есть], что Христос в Себе Самом исцелил человеческую природу» он бы именно это и сказал. Но что еще огорчает — это обезличивание Искупления. Для христианской веры и благочестия важно, что Христос умер за конкретных грешников — меня, тебя, его — по любви к этим конкретным грешникам. «живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня» (Гал.2:20) Если Его благодеяние было направлено на некую абстрактную «природу», а потом уже мы можем воспользоваться этим к своему спасению, то личный характер благодеяния тут пропадает. Например, Луи Пастер со своими открытиями облагодетельствовал человечество — и, косвенно, меня лично. Но он не является лично моим благодетелем. Он вообще не догадывался о том, что я появлюсь на свет. То есть он, конечно, молодец и ему заслуженный почет — но между нами нет личных отношений благодетеля и облагодетельствованного. Замена тезиса, что «Христос умер за грехи наши», то есть конкретно мои, твои, его и т.д., тезисом, что «Христос исцелил в Себе человеческую природу» делает получателем благодеяния абстрактную «природу» а не конкретных грешников лично, которые могли бы отозваться на это благодеяние доверием, любовью и преданностью.