Белый вигвам. Это утопия. Идеал, к которому стремится каждый из нас. Этой светлой части жизни хочется бесконечно принадлежать, ради нее можно многим пожертвовать. В пространстве выставки такое место символически расположилось на самом верху в округлой башне со шпилем, лишенной углов и асимметрии. Данная башня функционировала, как визуальная метафора недостижимого и абсолютного, подчеркивая разницу между духовным стремлением и физическим. Ее геометрия отсылала к платоновским эйдосам, тайным знаниям и религиозной символике. Вся экспозиция в этом зале была построена на глубоком противоречии. Мебель, укрытая белыми чехлами и размещенная среди традиционных медиумов искусства, существовала в некой двойственности. С одной стороны, она актуализировала код дворянской усадьбы — музеефицированного пространства запрета и ностальгии. С другой — материализовла саму идею утраты того самого заветного идеала. В долгих, и, иногда, изнурительных попытках достичь которого, человек может забыть свою истинную цель. Образ белого вигвама трансформировался из цели в недостижимый горизонт, где первоначальный замысел подменялся фантомом. Зрителю же отводилась роль соискателя, обреченного на вечное приближение к невозможному, сакральному и возвышенному, хотя для кого-то этот поиск не изнурительный процесс, а созидание и гармония.