Сегодня день рождения Геннадия Шпаликова. Он начал писать стихи еще в первом классе, однако при жизни не выпустил ни одной своей поэтической книги. Произведения Шпаликова, среди которых «По несчастью или к счастью», «Я шагаю по Москве» и «Палуба», легко ложились на музыку. Многие из них стали популярными песнями, звучавшими в советских фильмах. Шпаликов писал и сценарии, по которым сняли картины «Я шагаю по Москве», «Застава Ильича», «Долгая счастливая жизнь». Фрагмент из воспоминаний о Геннадии Федоровиче его друга, режиссера Сергея Соловьева. Когда-то была такая красивая формулировка, принадлежавшая, кажется, Пастернаку: «Пушкин построил здание русской поэзии, Лермонтов был первым в нем жильцом». Я думаю, что Гена построил нам здание нового и новейшего русского кинематографа. В «коммуналке» этой были мы все первыми и, увы, может быть, единственными жильцами. Еще Гена научил нас ощущать и ценить воздух, который образуется над нашими словами, над нашими фильмами. Научил щедрости дыхания. Наслаждаться этой прекрасной воздушной средой России второй половины XX века могли и люди, близкие ему по своей эстетике, и люди, совсем далекие от нее. Но это все был озон. Наш озон нашей России. Он не ворованный. Я думаю, что даже хорошо, что Гену мало или, можно сказать, вообще не знают на Западе. Скажешь там: «Шпаликов» — никто и не поймет, о ком, о чем речь. Хорошо, что у нас есть такие тайны. Общие тайны. По ним мы всегда отличим друг друга в толпе чужих людей и иноземцев. Гена — это то, что мы понимаем с полуслова. Это и наш сегодняшний воздух. И его состав. То, чем мы дышим, пока мы живы. Главное Генино чудо даже и не в самих его сценариях, стихах, пьесах и фильмах, оно — в природном даре воспроизвести эту изумительную консистенцию русского воздуха, которым дышать — не надышаться.