7 августа 1859 года года в Петербурге родился Федор Шехтель. Будущий архитектор происходил из семьи баварских колонистов, прибывших в июне 1766 года в Саратовскую область. В 16 лет Шехтель переехал из Саратова в Москву, где поступил на архитектурное отделение в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, но через три года был отчислен из-за плохой посещаемости. Возможно, причиной была болезнь матери, работавшей экономкой в семье известного мецената Павла Третьякова. Молодой Шехтель работал в мастерской архитектора Александра Каминского. Не имея законченного профильного образования, он не мог воплощать в Москве собственные проекты, поэтому в 1880-е и в начале 1890-х годов строил в основном загородные купеческие дачи — например, Савве Морозову на реке Киржач и меценату Сергею фон Дервизу в Кирицах. Параллельно Шехтель сотрудничал с журналами как оформитель и виньетист: оформлял первую книгу Антона Чехова «Пестрые рассказы», создавал декорации и костюмы для театральных постановок и народных гуляний вместе с Михаилом Лентовским, участвовал в строительстве и оформлении театров. В 1887 году Шехтель женился на своей двоюродной племяннице Наталье Тимофеевне Жегиной. В браке родилось четверо детей: Екатерина (Китти), Борис, Вера и Лев. Ирония и нежность, которые отличают письма архитектора детям и внукам, не пропадают даже в самые трудные времена. Из письма внучке Марине (орфография автора сохранена., — прим. ред.): «Маришка, Вот тебе шесть плиток шоколата; проси бабушку Наташу дать тебе сегодня одну плитку после завтрака, еще одну после обеда а третью вечером, но только в том лишь случае, если ты целый день будешь хорошо себя вести, будешь пай-девочка, не станешь капризничать и реветь, впрочем, ты сама знаешь, что значит быть пай-девочкой. Сердечный поклон всем твоим куклам, в особенности той, у которой ты отбила нос. Твой деда Адя» Уже живя в бедности в квартире на Малой Дмитровке, архитектор нарисовал внучке Марине на картоне елочную игрушку — месяц с человеческим лицом. Еще раньше в доме на Большой Садовой Федор Осипович устраивал выставки работ своих детей — Вера и Лев занимались живописью и дружили с футуристами. Архитектор Илья Бондаренко вспоминал, что Шехтель ежегодно бывал за границей, хорошо знал языки и в путешествиях продолжал работать, стараясь не терять ни минуты. Попадая в новый город, Федор Осипович непременно подмечал его особенности, посещал музеи и анализировал увиденное. В 1893 году в карьере Шехтеля произошли важные изменения: он получил крупный заказ на строительство особняка Зинаиды Морозовой на Спиридоновке, который сразу же стал городской достопримечательностью и одним из символов архитектуры своего времени. По семейным рассказам, Шехтель был настоящим фанатом работы. Он запирался у себя в кабинете: дважды в день ему под дверь ставили бифштекс с кровью. Стучаться было запрещено, чтобы не отвлекать. В письме к Чехову от 14 апреля 1896 года Шехтель рассказывал, как, лежа в постели перед сном, начал обдумывать план Народного дома и так увлекся, что не спал почти всю ночь (зато проект был придуман вплоть до деталей). После революции Шехтель старался встроиться в новую жизнь и найти работу. Он хотел строить при любых обстоятельствах: работал в архитектурно-техническом совете Комитета по строительству государственных сооружений (Комгоссоре), возглавлял Художественно-производственную комиссию Научно-технического отдела ВСНХ, читал лекции по истории искусства во ВХУТЕМАСе. Его приглашали в жюри многих конкурсов. Как архитектор он сам участвовал в конкурсах на мавзолей, памятник 26 бакинским комиссарам, делал проект Днепрогэс. Большая часть проектов Шехтеля, сделанных в то время, не были осуществлены. Весной 1926 года архитектор с семьей переехал на дачу в Петровско-Разумовском, где проживет последний месяц — вплоть до смерти 7 июля. Похоронили Шехтеля на семейном участке на Ваганьковском кладбище. Памятник и участок он оформил в 1895 году, когда не стало его сына Бориса. 📷: Федор Шехтель в холле собственного дома на Большой Садовой. 1910-е годы