14 июня 1835 года в Москве родился Николай Рубинштейн. В архивном посте можно почитать, как Николай Григорьевич создал Московскую консерваторию, а сегодня расскажу о его дружбе с Петром Ильичом Чайковским. Все началось с того, что Рубинштейн искал преподавателей для Консерватории и услышал от музыкального критика Николая Кашкина о перспективном молодом композиторе Чайковском. На личной встрече Петр Ильич «произвел на него [Рубинштейна] прекрасное впечатление всем своим существом» и Николай Григорьевич решил поддержать молодой талант. Помогая пока ещё мало зарабатывающему Чайковскому, Рубинштейн даже поселил его в своей квартире. В письмах своим братьям Анатолию и Модесту Петр Ильич сообщал: «Живу я у Рубинштейна. Он человек очень добрый и симпатичный… Он ухаживает за мной, как нянька, и хочет непременно исполнять при мне эту должность». Совместная работа Чайковского и Рубинштейна в консерватории является одним из самых интересных периодов для многих исследователей. По словам современников, для учебного заведения это был настоящий расцвет. Как вспоминал один из студентов, будущий пианист Ростислав Геника: «Дружба Н. Г. Рубинштейна и Чайковского ярким светом озарила первое десятилетие консерватории. Москва справедливо гордилась, считая в то время своими этих двух молодых гениев». Вместе с Николаем Григорьевичем Чайковский начал посещать знаменитый «Артистический кружок». Сейчас в его здании находится Российский академический молодежный театр. А в середине XIX века дом купца Павла Бронникова был местом притяжения музыкантов, писателей, актеров, художников. Здесь проходили литературные и поэтические чтения, обсуждались музыкальные новинки, спорили о выставках и картинах, разыгрывали сценки и даже устраивали танцы. Именно благодаря Рубинштейну Петр Ильич вошел в музыкальный круг Москвы, обрел новые знакомства, тесно сблизился с музыкантами того времени — Германом Ларошем, Николаем Кашкиным, Карлом Альбрехтом, Николаем Губертом, Петром Юргенсоном, который стал постоянным издателем его сочинений. Рубинштейн продирижировал самыми крупными симфоническими произведениями Чайковского: это четыре симфонии, увертюры-фантазии «Ромео и Джульетта» и «Франческа да Римини», «Итальянское каприччио». Именно под управлением Николая Рубинштейна состоялась легендарная премьера оперы «Евгений Онегин» в Московской консерватории силами ее студентов. В благодарность Чайковский посвятил Рубинштейну несколько своих сочинений. Но не всегда всё было гладко: однажды Николай Григорьевич невольно нанес Чайковскому обиду. Петр Ильич закончил свой Первый фортепианный концерт и был в предвкушении восторженной оценки своего друга, однако ожидания не оправдались. Услышав это сочинение на одном из вечеров в кругу друзей, Рубинштейн обрушился на Чайковского с критикой. В письме к Надежде фон Мекк композитор три года спустя вспоминал: «Из уст Николая Григорьевича полился поток речей, сначала тихий, потом все более и более переходивший в тон Юпитера-громовержца. Оказалось, что концерт мой никуда не годится, что играть его невозможно… что как сочинение это плохо, пошло, что я то украл оттуда-то, а то оттуда-то, что есть только две-три страницы, которые можно оставить». Конечно, это был сильный удар по самолюбию композитора. Но дружба была сильнее, и Чайковский нашел в себе силы простить слова Рубинштейна. В письме брату Анатолию Ильичу в декабре 1878-го года Петр Ильич написал: «Недавно я увидел во сне, что он, Рубинштейн, умер и что я был от этого в глубоком отчаянии. Я не могу думать о нем без сжимания сердца и без самого положительного ощущения любви». Когда 23 марта 1881 года Николай Рубинштейн скончался в Париже, Чайковский в тот же день написал некролог, опубликованный в «Московских ведомостях». В декабре того же года он принялся за сочинение «Трио» в память о великом друге и наставнике. Современники Чайковского отмечали, что Трио произвело невероятное впечатление, и многие во время прослушивания словно увидели перед собой Рубинштейна.