В день рождения выдающегося композитора эпохи романтизма Роберта Шумана публикую фрагмент о его единственном путешествии в Россию из книги его биографа Марии Давыдовой. «В начале 1844 года Шуман решился сопровождать свою жену, пианистку Клару Вик, которую в те времена называли “Листом в юбке” в путешествии по Россию. Он торжественно обещал ей это еще до женитьбы, устрашенный ее заявлением, что она в противном случае поедет одна. С большим неудовольствием, хотя скрытым от Клары, Шуман оторвался от любимых занятий и расстался с мирной обстановкой домашней жизни, чтобы пуститься в путь, который рисовался ему в воображении чем-то ужасным. Вопреки ожиданиям, его страх оказался неосновательным, и он сам пишет, что “в России путешественник чувствует себя ни хуже, ни лучше, чем где-либо, скорее даже лучше, и я должен теперь смеяться над теми ужасными картинами, которые представлял себе в Лейпциге”. Их пребывание в России было целым рядом приятных событий, которые он описывает Вику (отцу Клары. — прим. ред.) из Петербурга: “Уже четыре недели, как мы здесь. Клара дала четыре концерта и играла у Государыни; мы приобрели прекрасные знакомства, видели много интересного, каждый день приносил нам что-нибудь новое. Так пришел сегодняшний день — последний до поездки в Москву, и, взглянув назад, мы можем быть довольны тем, чего достигли. Однако мы сделали одну крупную ошибку: приехали сюда слишком поздно; в таком большом городе необходимо много приготовлений; все здесь зависит от двора и высшего круга, пресса и газеты действуют мало. К тому же все сходят с ума от итальянской оперы. От этого вышло, что первые два концерта Клары были не полны, но третий очень многолюден, четвертый же, в Михайловском театре, самый блестящий. В то время как к другим артистам, даже к Листу, интерес постепенно уменьшался, к Кларе он все увеличивался, и она могла бы дать еще четыре концерта, если бы не наступил великий пост и нам нужно было думать о поездке в Москву. <…> Государь и Государыня были очень милостивы с Кларой; она играла у них на прошлой неделе в тесном семейном кружке целых два часа. "Весенняя песня" Мендельсона сделалась повсюду любимицей публики; Кларе приходилось повторять ее во всех концертах; у Государыни даже три раза. О роскоши Зимнего дворца Клара расскажет вам сама; Рибопьер, бывший посол в Константинополе, показывал нам его на днях; это вроде сказки из "Тысячи и одной ночи"”. После Петербурга путешественники посетили Москву, произведшую особенно сильное впечатление на Шумана и возбудившую в нем поэтическое вдохновение: во время пути он сочинял стихи, в которых воспевал между прочим красоту Кремля и окрестностей: “Храм Василия Блаженного — словно букет тюльпанов. В Кремле храмы один к одному, и все словно огромные букеты. Увиденное превосходит всякое воображение. Домой вернулся в полном восторге!”». От себя добавлю, что в шумановских заметках о России 160-летней давности много занимательного. Так, снять квартиру в русских столицах оказалось не дешевле, чем в Европе, а на Тверском бульваре композитор с удивлением обнаружил пробку, которую образовали вереницы карет. Он также был свидетелем того, как в московский приют принесли младенца, которому присвоили номер 2360 — и это только с начала года, а дело происходило в апреле. Не обошлось и без инцидентов с русским алкоголем. Клара писала, как однажды «Роберта охватил такой сильный приступ головокружения, что он вдруг перестал видеть. Мы страшно разволновались. Приступ прошел, но Роберт был постоянно близок к нему, пока мы находились в Москве. Объяснить мы ничего не могли, и лишь потом кто-то сказал, что это от московского пива, которое мы пили ежедневно».