Вчера по приглашению Сати Спиваковой оказался на премьерном показе спектакля «Призраки» по пьесе Генрика Ибсена. Шел с опаской: пугал и сам Ибсен, и темы, и мрачная викторианская эпоха, и полная неизвестность — пьеса эта прошла мимо меня. Как же хорошо, что я не прочёл её заранее. Не знать сюжет — самое лучшее. Страх ушел мгновенно, едва я начал рассматривать невероятно эффектную сценографию: наполненные водой лодки, тени, прозрачный стеклянный дом, за стенами которого кипят такие страсти… и этот бесконечный, монотонно идущий дождь, с которым постепенно сживаешься, как с единственно возможным фоном жизни. Кажется, под таким дождём невозможно существовать, — но и ты, и герои уже настолько проросли в эту сырость, что солнце вспоминается как что-то едва ли реальное. А потом я поймал себя на мысли, что не могу оторваться от диалога фру Алвинг в исполнении Сати и пастора Мандерса в исполнении Александр Яцко. Героиня Сати напомнила мне Вассу Железнову: на первый взгляд — сильная, непоколебимая, ироничная, сознательно выбравшая путь долга и внешних приличий. А внутри — трагедия и крах. Сын фру Алвинг скажет: «Солнце не показалось за весь день ни разу». Но у неё солнце не выглянуло за всю жизнь, промелькнувшую, как один дождливый день, в попытке спрятать неприглядную изнанку за фасадом образцово-показательной буржуазной семьи. После поклонов, оказавшись в гримуборной Сати, я только и выдохнул: «Как после такого тяжёлого спектакля можно уснуть, жить обычной жизнью?» Она спокойно ответила: «Так я и вчера его играла, и завтра буду. Но сегодня спектакль шёл полегче» Попрощавшись, я отправился искать выход и, как водится, заблудился в закулисье Театра Наций: лабиринт лифтов, лестниц, дверей на магнитных замках, и никого вокруг. Потянул наудачу дверь, откуда доносились голоса, и уже готов был, как лектор из общества по распространению из «Карнавальной ночи», с возгласом «Люди, ау-у!» шагнуть на свет и звук. Счастье, что товарищ сориентировался быстрее и остановил: за дверью шёл другой спектакль на основной сцене. Представляю, какой эффект произвело бы мое внезапное появление! В конце концов до служебного выхода я кое-как добрался. А сегодня весь день мысленно возвращаюсь и к Ибсену, и к спектаклю, и к прекрасной Сати.