4 июня 1903 года в Санкт-Петербурге родился Евгений Мравинский. Вот как Юрий Рост вспоминал в программе «Сати. Нескучная классика» о своем опыте работы с Евгением Александровичем. «Мне очень хотелось с ним пообщаться. Он был уже сильно пожилой человек, где-то под восемьдесят, однако продолжал дирижировать, но не стоя, а сидя на высоком стульчике. Я ему предварительно позвонил: “Евгений Александрович, меня зовут так-то. Хотел бы к вам прийти поснимать на репетиции”. Не знаю почему, но он согласился. Я приехал в Питер, в Большой зал филармонии. Он мне показал место — справа от кулисы, я там поставил аппарат и начал его снимать. На самом деле у меня была задача снять не репетицию. Я придумал кадр: пустой зал Большого зала филармонии, колонны, люстры горят, и он, такой готически красивый старый человек, один стоит на их фоне. Но поскольку мы договорились, что я буду снимать репетицию, то надо было сначала снимать репетицию, чтобы заработать какие-то положительные баллы. И вот я снимаю его, снимаю. Его было несложно снимать: “махал” он не размашисто, выражение лица, мимика, жест — всё скупое. После репетиции он пошел к себе в дирижерскую. Я подошел к инспектору оркестра и говорю: “Попросите, пожалуйста, Евгения Александровича, чтобы он вышел. Мы бы его сфотографировали”. Тот так испуганно на меня посмотрел: Мравинского в театре боялись как огня. Все, ужас! “Идите, — говорит, — сами договаривайтесь”. Вошел в дирижерскую, он сидит с женой. Жена была намного моложе его, по-моему, флейтистка. Я говорю: “Евгений Александрович, такая репетиция замечательная, но я еще хотел бы вас сфотографировать. Будет фотография вам на память”. Он отвечает: “У меня прекрасная память!”. И все — заканчивается разговор. А я когда-то читал, что он тоже фотографирует, любит снимать насекомых. Начинаю подъезжать с другой стороны: “Вы снимаете животных?”. Он: “Да, снимаю”. Охотно рассказывает. Я не отступаю: “Знаете, я в свое время написал про собаку, которая два года ждала хозяина на аэродроме”. Подлизаться пытаюсь каким-то образом. Он кивает. “Да, я читал, это прекрасная история. Я был в восхищении от этой собаки”. И снова собирается уходить, и я понимаю, что завтра он даст концерт и снять его уже будет невозможно. И тут я говорю: “Вы довольны сегодняшней репетицией как профессионал?” — “Да”. — “А я нет. Я свою работу не выполнил: должен был вас снять и не снял”. Он руками развел: “Это аргумент. Что я должен сделать?” — “Пойдемте в зал”. А в зале темнота уже, освещение погасили. Я кричу: “Свет! Дайте свет!” Ноль внимания. Мравинский выходит и тихо так: “Зажгите люстры”. И тут — конский топот, будто конница Буденного: все забегали, зажгли. Я его пофотографировал, все замечательно, мы попрощались, он пригласил меня на концерт и попросил, чтобы я там не фотографировал. Назавтра зал был битком, на Мравинского же многие мечтали попасть, а он уже редко давал концерты. За кулисы меня пропустили, и я во время концерта вышел на то же место, на котором вчера фотографировал, – в боковой карман кулисы. И вот он, дирижируя, с медалью золотой, в коротковатых штанах, в сером свитере, вдруг увидел меня на том же месте, но он уже плохо видел и не мог разобрать, с аппаратом я или нет. И дальше произошло невероятное. Произошел акт левитации. Он буквально поднял меня в воздух и перенес за кулисы. То есть я не помню ничего, только помню, что вот я стоял здесь, а теперь оказался за кулисами. Заканчивается концерт, подхожу к нему и говорю: “Евгений Александрович, за что вы меня за кулисы выдворили взглядом? Я не фотографировал! Я даже фотоаппарат закрыл в вашей дирижерской”. Он засмеялся: “Значит, вы не были в себе уверены, и я поступил правильно!”. Но самое поразительное другое: когда я проявил фотографии, я увидел несколько кадров с Мравинским, дирижирующим в концерте. Это загадка! Я не знаю, как это произошло! Скрытое изображение, не иначе». 📷: Евгений Мравинский в объективе Юрия Роста.