27 мая 1877 года в Сан-Франциско родилась Айседора Дункан. Однажды «божественная босоножка» прогуливалась в лесу с приятелем — аристократом, авиатором, писателем Габриеле д’Аннунцио. Остановившись, они слушали тишину, и д’Аннунцио сказал: «О Айседора, только с вами можно быть наедине с Природой. Все другие женщины разрушают пейзаж, и только вы становитесь его частью… Вы — часть деревьев и неба, вы — господствующая богиня Природы». Этот комплимент был для самым лестным для Айседоры, ведь она заявляла, что стремится подражать вольному зверю и нагому дикарю, чьи движения находятся «в полной гармонии с великой Природой». И это ей удавалось. Константину Станиславскому ее танец казался «простым, как природа». Танцовщика Мариинского театра, хореографа дягилевских Русских сезонов Михаила Фокина тоже восхищала ее «естественность, выразительность и настоящая простота», и свои собственные балеты Фокин стал делать более «естественными». Самый известный из них — «Умирающий лебедь» (или просто «Лебедь»), на музыку Сен-Санса из «Карнавала животных». Конечно, и Айседора, и восхищавшийся ею Станиславский, и другие мэтры театра понимали: естественность на сцене может быть только условной, искусственной. Наблюдавшие Дункан за работой знали, что она тщательно готовила свои выступления, подолгу репетируя с концертмейстером. И хотя, выходя на сцену, она полностью отдавалась танцу, импровизации ее были крайне редкими. Создавая свой танец, Айседора умело балансировала на грани «природы» и «искусства». Вместо балетных пуантов и выворотных позиций ног она предлагала «простые» ходьбу, бег, подскоки, наклоны, падения. Эти с виду естественные движения тем не менее очень отличались от движений повседневных и составили определенный пластический канон. Так, пластический шаг начинается не с пятки, а с носка, перенос центра тяжести с одной ноги на другую в нем должен быть плавным и непрерывным. Михаил Фокин жаловался, что балетные не умеют на сцене «просто» бегать или ходить: «Бег на сцене — это камень преткновения. Первое время, когда мне приходилось просить танцовщицу, чтобы она просто пробежала, почти всегда она конфузилась, краснела и даже говорила: „Нет, я не могу…“». Начинающие дунканисты долго учились «естественно» ходить и бегать, а потом столь же обстоятельно изучали другие «простые» движения. Почти каждая студия свободного танца разрабатывала свою систему преподавания взамен классической. Новый танец еще раз демонстрировал: «естественностью как у Дункан» надо овладевать долго и, желательно, с детства.