22 апреля 1899 года в Санкт-Петербурге родился Владимир Набоков. Несколько мыслей именинника из его интервью разных лет. Истина — одно из немногих русских слов, которое ни с чем не рифмуется. К Богу приходят не экскурсии с гидом, а одинокие путешественники. Следует отличать сентиментальность от чувствительности. Сентиментальный человек может быть в частной жизни чрезвычайно жестоким. Тонко чувствующий человек никогда не бывает жестоким. Моя личная трагедия, которая не может, которая не должна быть чьей-либо еще заботой, состоит в том, что мне пришлось оставить свой родной язык, родное наречие, мой богатый, бесконечно богатый и послушный русский язык ради второсортного английского. Только амбициозные ничтожества и прекраснодушные посредственности выставляют на обозрение свои черновики. Чем больше вы любите воспоминание, тем более сильным и удивительным оно становится. Учителей у меня не было, но некоторое родство я признаю — например, с Прустом... Многоточие изображает, должно быть, следы на цыпочках ушедших слов. Я не думаю ни на одном языке. Я думаю образами. Я не верю, что люди думают на языках. Я не рыбачу, не готовлю еду, не танцую, не рекомендую книги, не даю автографов, не подписываю декларации, не ем устриц, не напиваюсь, не хожу в церковь, не посещаю психоаналитиков и не принимаю участия в демонстрациях. Секс как общественный институт, секс как широкое понятие, секс как проблема, секс как пошлость — все это я нахожу слишком скучным для разговора. Давайте оставим секс в покое. Я считаю «Анну Каренину» высшим шедевром литературы XIX века, почти рядом стоит «Смерть Ивана Ильича». Мой грех в том, что на страницах моих книг слишком много политических болванов, а среди моих знакомых — интеллектуальных мошенников. В том, что был слишком привередлив в выборе мишеней. Чтобы не ошибиться, я признаю одну власть — власть искусства над халтурой, триумф магии над брутальностью. Мой словарный запас обитает глубоко в сознании, и, чтобы выползти в область физического воплощения, ему необходима бумага. Есть только одна школа — школа таланта. Я должен был изобрести Америку и Лолиту. Я люблю шахматы, однако обман в шахматах, так же как и в искусстве, лишь часть игры. Все же должно быть что-то, что вас волнует... Ваши пристрастия и предубеждения. То, что вызывает во мне отвращение, несложно перечислить: тупость, тирания, преступление, жестокость, популярная музыка. В конце концов, почему вообще я написал свои книги? Во имя удовольствия, во имя сложности. Я не пишу с социальным умыслом и не преподаю нравственного урока, не эксплуатирую общие идеи — просто я люблю сочинять загадки с изящными решениями. Для меня наука — это прежде всего естествознание, а не умение починить радиоприемник, что и короткопалому под силу. Мои пристрастия самые сильные из известных человеку: сочинительство и ловля бабочек. Настоящий писатель должен внимательно изучать творчество соперников, включая Всевышнего.