В этом году Масленица — ранняя. По случаю начала масленичной недели (Узкой Масленицы) расскажу, какую роль блины играли в русской культуре XIX и XX века. 🥞 Иностранец из чеховского рассказа «Глупый француз» с ужасом наблюдает, как люди поедают «горы блинов, семгу, икру…». Француз удивляется, как один человек может съесть так много теста. Особая прелесть и одновременно коварство блинов заключается не столько в тесте, сколько в их начинке, которая может быть и сладкой, и соленой. Наслаждение разными вкусами незаметно оборачивается перееданием. Надворный советник Подтыкин — другой чеховский персонаж из рассказа «О бренности» — облил блины маслом, обмазал икрой, сметаной, положил жирный кусок семги, кильку, сардинку, все это свернул в трубку, после чего его схватил апоплексический удар. В рассказе Надежды Тэффи «Блин» русские объясняют итальянцам, что это за блюдо такое: — Блин, это очень вкусно, — объяснила я. Но они не поняли. — С маслом, — сказала я еще точнее. — Со сметаной, — вставил русский из нашей компании… — Блины, это когда Масленица! — толково сказала одна из наших дам. — Блины… в них главное икра, — объяснила другая. Блины были фирменным блюдом во многих домах и трактирах. В Санкт-Петербурге в первой половине 19 века представители светского общества мечтали попасть на блины в дом президента Академии художеств Алексея Николаевича Оленина. Воспитатель детей Александра II Федор Оом вспоминал: «Оленинские блины славились в свое время. Иностранцы также усердно ели эти блины; австрийский посол Фикельмон однажды наелся до того, что серьезно занемог». А вот кусочек из воспоминаний художника Федора Солнцева: «На Масленице у Олениных приготовлялись блины различных сортов. Между прочим, подавались полугречневые блины, величиною в тарелку и толщиною в палец. Таких блинов, обыкновенно с икрою, Иван Андреевич (Крылов. — прим. ред.) съедал вприсест до тридцати штук». В Москве главным блинным местом в 19 веке был трактир Егорова. По свидетельству знатока московской жизни Владимира Гиляровского, «здесь посетителям, прямо с шестка, подавались блины, которые у всех на виду беспрерывно пеклись с утра до вечера. Толстые, румяные, с разными начинками — «егоровские блины». Блины были одной из основных закусок во всех трактирах. Водка, блины, икра — стандартный набор любителей трактирных посиделок. Количеством съеденных блинов себя не ограничивали. Особенно на Масленицу, после которой к докторам выстраивались очереди. Знаменитый нейрохирург Николай Бурденко вспоминал, как он, будучи студентом-медиком, чтобы подработать, ходил после Масленицы замоскворецким купцам ставить клизму. В СССР блины с икрой стали визитной карточкой страны. Их подавали на международных линиях «Аэрофлота», на приемах иностранных делегаций, размещали на рекламных плакатах как гастрономический символ России. В рассказе «Широкая масленица» писатель-сатирик Аркадий Аверченко устами своего персонажа говорит, что «икра — это Марфа и Онега всего блинного», подразумевая выражение «альфа и омега» — начало и конец. 🖌️: Борис Кустодиев. Масленица. 1916 год