13 февраля 1873 года в Казани родился Федор Шаляпин. Через всю свою жизнь обладатель уникального голоса Федор Иванович пронес некую двойственность. Он был выходцем из крестьянской семьи, а дружил с представителями русской и европейской аристократии. Начинал с пения в церковном хоре, а во взрослой жизни выступал на самых престижных мировых сценах. Был счастливо женат на приме итальянского балета Иоле Торнаги и имел шестерых детей, но фактически оказался двоеженцем, сблизившись с Марией Петцольд (их свадьба состоится только через двадцать лет отношений). Получил абсолютное признание на родине, а умер в эмиграции. В Москве на Новинском бульваре с 1988 года работает музей-усадьба великого артиста, здесь он прожил с 1910 по 1922 год. Инициатором его открытия стала Иола Торнаги, сохранившая коллекцию сценических костюмов и личных вещей мужа. Она же, а также другие современники Шаляпина, много рассказывали о том, каким он был. Вот лишь часть из воспоминаний: Иола Торнаги, балерина, первая жена Шаляпина: «…Вот встреча с Онегиным и наконец знаменитая ария "Любви все возрасты покорны…" Я внимательно слушала Шаляпина. И вдруг среди арии мне показалось, что он произнес мою фамилию — Торнаги. Я решила, что это какое-то русское слово, похожее на мою фамилию; но все сидевшие в зале засмеялись и стали смотреть в мою сторону. Савва Иванович нагнулся ко мне и произнес по-итальянски: "Ну, поздравляю вас, Иолочка! Ведь Феденька объяснился вам в любви…"» Савва Мамонтов, предприниматель, меценат: «Феденька, вы можете делать в этом театре все что хотите! Если нужно поставить оперу, поставим оперу. Для вас» Ирина Шаляпина, старшая дочь певца от брака с Иолой Торнаги: «В столовой на огромном столе, покрытом белоснежной скатертью, стояли закуски, графин с водкой и бутылка красного вина „Бордо“. Это было любимое вино отца и посылалось ему специально из Франции, на этикетке стояла надпись: Специально для г-на Шаляпина). За столом уже сидели домашние и друзья отца. В столовой было тепло и уютно, крестная мать отца Людмила Родионовна разливала чай. За столом шутили и веселились. Отец был в отличном настроении, рассказывал смешные анекдоты, соперничая в этом с К. А. Коровиным…» Константин Коровин, художник: «...Его влекли все области искусства. Он не мог видеть карандаш, чтобы сейчас же не начать им рисовать. Притом где попало — на скатертях в ресторанах, на меню, на газетах...» Максим Горький, писатель: «Вот плоть от плоти его, человек, своими силами прошедший сквозь терния и теснины жизни, чтобы гордо встать в ряд с лучшими людьми мира, чтобы петь всем людям о России, показать всем, как она — внутри, в глубине своей — талантлива и крупна, обаятельна» Александр Бенуа, художник: «Как ярко и точно я помню его монолог Бориса на дягилевских концертах в Париже (весной 1907 года)! Во фраке, почти без мимики, он дал нам великое художественное потрясение, и не нам одним, русским, а и французам, которые ни слова по-русски не понимали» Иван Бунин, писатель: «Не надо преувеличивать, но не надо и преуменьшать: тратил он себя все-таки до безрассудства. Без умолку говорить, не давая рта раскрыть своему собеседнику, неустанно рассказывать то то, то другое, все изображая в лицах, сыпать прибаутками, словечками, — и чаще всего самыми крепкими, — было его истинной страстью» Сергей Рахманинов, композитор: «Моя связь с Шаляпиным — одно из самых сильных, глубоких и тонких переживаний в моей жизни».