Сегодня со дня рождения Майи Плисецкой исполняется 100 лет. О ней уже столько написано, столько сказано ею самой... Плисецкую при жизни растащили на цитаты (чего стоит одно лишь «сижу не жрамши» в ответ на вопрос о диете). Сама она слов не любила, даже стеснялась, потому что жестом можно выразить гораздо больше, чем словами. При этом каждое слово было в точку, по существу, не общим местом! А еще она умела слушать так, словно ничего и никого важнее вас для нее в эту минуту не существовало. Как в ней при всей величественности было столько нерастраченной девичьей нежности, о которой, мне кажется, мало кто догадывался! Она могла играть роковую красавицу, искусительницу, но с годами становилась все лучезарнее — как солнце, катясь по небосводу, становится все теплее и мягче. В те дни весь Париж ломился на бежаровскую постановку с Плисецкой и Патриком Дюпоном. Интерес публики подогревался только что вышедшими мемуарами: «Я, Майя Плисецкая». Она нервничала и волновалась, пока из Мюнхена не прилетел ее любимый Роба — Родион Щедрин. С лихим вызовом за час до премьеры она сказала мне: «Я же прекрасно понимаю — все идут сегодня посмотреть, на что я в свои почти семьдесят лет способна». Она была способна на главное — магнетизировать тысячи одним лишь своим присутствием на сцене. Помню ее теорию о том, что, если привести папуаса в музей, он безошибочно остановится перед главным шедевром. Она была шедевром. В «Куразуке», как и везде. В ее грим-уборной сижу рядом и не могу отвернуться от нее, переодевающейся, — ослепительно прекрасное гибкое тело, легкие, не искореженные мозолями ступни (неужели не кокетство, а правда это ее «Всегда была лентяйкой, ноги и тело на классах и репетициях не вымучивала. Поэтому, может, я так долго танцевала?»). Майя Михайловна! Родная! Любимая! Тем, кто знал вас лично, вы оставили драгоценный секрет вечной красоты и гармонии, хотя эта гармония часто строилась на парадоксах и диссонансах. И сегодня, в день вашего векового юбилея, вы улыбается с хитринкой: ведь на могилу к вам даже не прийти, ибо нет ее и не может быть. Вы просто улетели, но остались навсегда. В музыке, гениальной музыке вам посвященной! Ведь музыка переживает все: детей, славу, даже любовь, которой она рождена. Любовь развеивается пеплом, становится огнем, тает в облаках принимающих формы и изгибы лебединых шей, а музыка продолжает жить вечно. Как и память о вас! ❤️