Никите Михалкову — 80. Родители дали младшему сыну свободу в принятии жизненно важных решений — учеба в училище имени Щукина и ВГИКе, служба на флоте. В Щукинское Михалков поступил в то лето, когда снимался в фильме «Я шагаю по Москве». Традиции училища съемки студентов запрещали, и его отчислили с четвертого курса. Он тут же перевелся во ВГИК на режиссерский факультет. Первый фильм «Свой среди чужих, чужой среди своих» снял в 1974 году. Дальше подряд последовали шедевры: «Раба любви», «Неоконченная пьеса для механического пианино», «Пять вечеров», «Несколько дней из жизни Обломова», «Родня»… Михалков успевал снимать кино, руководить бывшим Театром киноактера, ставить спектакли, продюсировать фильмы коллег и преподавать в основанной им Академии кинематографического и театрального искусства. В 2002 году — основал Национальную академию кинематографических искусств и наук, которая вручает премию «Золотой орел». Сегодня об имениннике будет много сказано и написано, а в этом канале в качестве поздравительной открытки публикую фрагменты из его книги воспоминаний «Территория моей любви». О дедушке Петре Кончаловском «Дед мой, художник Петр Кончаловский, жил жизнью совершенно помещичьей, создав свой замечательный практически самодостаточный мир. Охота на зайцев, на уток… Керосиновые лампы, куры, свиньи, корова… Запах копченых окороков и антоновских яблок, скрип половиц, постоянный запах краски, ведь дед — живописец… Вечернее сидение за фортепьяно с керосиновой лампой, когда дед играл Моцарта, читал наизусть Пушкина целыми страницами, пел арии из любых опер» О христианском влиянии мамы «Благодаря маме исповедь и причастие для меня были естественной частью жизни. Хотя головой я понимал, что в Советском Союзе это редчайшее исключение, и был очень осторожен» Об оценке творчества отца «По-настоящему я оценил детские стихи отца, когда готовился к его 95‑летию. Выбирал, что почитать на вечере, открыл книжку и — обалдел. Все то, что для меня было прежде естественным и самым обычным, вдруг оказалось совершенным чудом. Вот уж поистине: что имеем, не храним, потерявши, плачем» О жизни за городом «Вообще деревянный дом создает необыкновенно уютную атмосферу. Ко всяким хай-тековским интерьерам у меня не лежит душа, сразу себя чувствую, как в больнице. Сама жизнь полна красок, притом вовсе не беспримесных, стерильных, так пусть и в доме будет все естественным» Об учебе у Михаила Ромма «Ромм ненавидел потребительство во всем, особенно в искусстве. Мол, „я зашел тут на ваше кино поглазеть, вот вы мне и показывайте“, или „я пришел тут малость поучиться, вы меня и поучите“. Он заставлял нас все время быть в упругом состоянии, не давая ни минуты на расслабление» О браке с Татьяной Михалковой «Случалось всякое, но, как правило, все всегда заканчивалось одним и тем же: я напоминал Тане, что честно с самого начала обозначил правила игры: „Сначала кино и друзья, потом все остальное“. Тане трудно было свыкнуться с таким образом жизни и мыслей, но даже в самых тяжелых наших жизненных ситуациях никогда не возникало альтернативы — жить вместе или не жить» Об отношении к актерам «Одна из самых наказуемых вещей — это попытка самоутверждения за счет артиста… Это то же самое, что самоутверждаться за счет ребенка. Актера нужно бесконечно любить и не только говорить ему приятные слова, хотя это тоже очень важно. Нужно заботиться о быте каждого актера в экспедиции. В этой любви нет мелочей…» О подходе к съемкам «Принято считать, что каждую ленту надо снимать как последнюю. Я же думаю — как первую. На самом деле, первое изумление, первая любовь, первое предательство, первая трагедия… потрясает сильнее, чем примерно то же самое, испытанное во второй, третий, пятый раз» О главной задаче художника «На мой взгляд, атмосфера — единственное, чему нельзя подражать, именно поэтому кинематограф является великим искусством. И создание атмосферы, когда появляется возможность подключить биологическую память зрителя, мне кажется, для художника самая большая задача».