сардинка на проводе (Алиса Насртдинова)

Пока вчера слушала лекцию Тони и пересматривала «Корову» Арнольд на большом экране, все думала о сонастройке с животными мирами в собственном опыте. Кажется, такое у меня было только в детстве. Тогда я проводила все лето в деревне. Кроме игр, мы много помогали взрослым по хозяйству — были обязанности, которые целиком лежали на нас. Например, по вечерам выводить корову в поле, чтобы она допаслась после доения. Или несколько раз за лето пасти деревенское стадо: у бабушки были корова, телята и овечки. Когда приходила наша очередь, мы, дети, и кто-то один из взрослых вставали рано и на весь день уходили вместе со стадом. У нас были палки и хлыстики, чтобы щелкать по траве, баклажки с водой, конфеты, семечки. Взрослый брал рюкзак с вареными яйцами, картошкой и чаем, который мы заваривали в закоптившемся чайнике на привале. Эти дни были очень долгими. Сначала часов семь мы медленно шли рядом с коровами, часто останавливаясь: они постоянно щипали траву. Потом доходили до туплау — так у нас называли место, где стадо отдыхало и долго пережевывало уже съеденное. Там проводили часа три. После этого стадо снова приходило в движение, и еще часов шесть или семь мы возвращались домой. Идти с коровами значит надолго оставаться без человеческого общения. Из развлечений у меня были разговоры с коровами, тарабарские песни собственного сочинения, постукивание палкой по земле, лежание в траве, слушание, как рядом коровьи губы щиплют траву, смотрение в небо. Иногда чтение. Кажется, я рассказывала Вондерзину, что именно так прочитала первый том «Войны и мира» (не уверена, что это интервью открывается): Лежа на холме, одним глазом приглядывала за стадом, вторым — выискивала в небе деревни Иштеряк небо Аустерлица. На пастбище — көтүдә — время текло совсем иначе. Эти дни отличались от всех остальных деревенских дней. Медленные, тягучие. Мы направляли животных, но сами все время следовали за ними, проживая день в их ритме. И я до сих пор помню, как это было одновременно очень скучно и по-своему захватывающе. Не уверена, что с тех пор испытывала что-то подобное. Потом бабушка совсем постарела и перестала держать коров и других животных. Мы перестали пасти стадо. Сейчас в деревне этот процесс автоматизирован: вдоль пастбищ натянута изгородь под напряжением — «электронный пастух». И еще важно сказать, как бабушка была привязана к своей корове. Когда дедушка моей двоюродной сестры понял, что скоро умрет, он попросил бабушку забрать их с женой любимую корову. Бабушка забрала ее, и еще лет семь Зорька жила у нее. Бабушка очень любила Зорьку, единственную красно-белую корову в деревне с изогнутыми рогами. Когда уже не могла сама за ней ухаживать, а корова совсем состарилась, попросила наших родителей отвезти ее на бойню — не ради денег, конечно. Она просто не могла забить Зорьку возле сарая, где та столько лет прожила рядом с ней, была нашей кормилицей, а потом есть ее мясо. Хотя сельскохозяйственных животных в деревне держали ради молока и мяса, эннэ искренне к ним привязывалась. Никогда не обращалась с ними жестоко, гладила бока, отгоняла мух, придумывала им ласковые прозвища. Любила очень.