Волков Сергей Владимирович

В связи с доходящими до меня вопросами (на которые я не имею возможности конкретно отвечать) по выложенной на сайте (условно «белой» базе - помимо участников БД там все вообще эмигранты и репрессированные большевиками до сер.30-х годов), следует сделать некоторые пояснения. А. Никакими «дополнительными сведениями» сверх изложенного я не располагаю, поскольку включаю всё, что известно о них после 1917 по просмотренным источникам (это в основном единичные упоминания в различных списках, траурных объявлениях и иногда в сохранившихся личных документах). В свои справки о них я включаю только минимум данных, позволяющих отождествить этих лиц с теми, кто известен до 1917 г. (даты и место рождения, происхождение, образование и по возможности место службы). Сейчас я заканчиваю сверку «белой» с «общей» базой (нахожусь на букве «Ш») дополняя её этими данными, а «общую» – отметкой о судьбе. Б. Источники позволяют осветить судьбу человека в большинстве случаев до конца Гражданской войны, на 1920-1922 гг.: погиб ли он, эмигрировал или остался в СССР. Конечно, я постарался учесть все известные смерти в эмиграции и от репрессий в 20-х - начале 30-х, но из нескольких сотен тысяч учтенных лиц это возможно лишь для меньшинства. В. В ряде случаев о последующей судьбе (хотя я ее не указываю) можно судить с 80% вероятностью. Напр., последнее известие о пребывании человека на 1920 в составе Донского офицерского резерва предполагает его гибель осенью (этот резерв эвакуировался на затонувшем эсминце «Живой»); штаб-офицеры, взятые в плен петлюровцами и оставленные «в подарок» большевикам в заключении, практически все расстреляны в начале 1919; пленные офицеры Уральской армии – расстреляны 1920-1921 под Архангельском; высшие военные и гражданские чины, «исчезнувшие» в августе-сентябре 1918 из Петрограда – расстреляны и потоплены на баржах в числе заложников «первого» (неопубликованного) списка. И т.д. Г. Основная часть вопросов возникает из-за разночтений и несоответствия сведений, встречающихся об одном и том же человеке в разных источниках и подозрений, что речь идет о разных людях. Но в большинстве случаев это не должно смущать, поскольку состояние послереволюционных источников таково, что несовпадение различных данных о человеке даже в официальных о нем документах (анкетах, послужных списках, кратких записках о службе, наградных листах и т.д.) – самое обычное дело. Даже относительно распространенные фамилии с чередованием в них букв «а-о» или «е-и» могут писаться тремя-четырьмя различными способами. Соответственно по алфавиту они могут стоять в разных местах списка и следует смотреть все возможные варианты. Иногда фамилии искажены до неузнаваемости (и тут я был бессилен отождествить человека). Имена могли писаться в разной форме (Георгий-Егор-Юрий, Стефан-Степан, Прокофий-Прокопий, Иосиф-Осип и т.п.), часто имена и отчества перепутаны (чаще всего – Григорий-Георгий, Александр-Алексей-«Алекс.», Антон-Анатолий). Годы рождения - часто производное от числа лет на данный год и тоже могут отличаться, место рождения очень часто не совпадает с анкетным «из крестьян (дворян и др.) такой-то губ.». Наконец, обычное дело, когда в воспоминаниях и эмигрантских траурных сообщениях вместо подполковника – полковник, штабс-капитана – капитан, подпоручик – поручик. Да и в анкетах пленные офицеры не любили упоминать чины, полученные в белых армиях и даже иногда занижали дореволюционные. Всё это надо иметь в виду. (21.07.2026)