Экономика на рельсах (РЖД files)

(2/2) Окончание. Начало - здесь. В этой ситуации Хрущёв просит, чтобы Венгерское руководство обратилось к Советскому Союзу с официальной просьбой. Однако, осторожный Эрне Гере, понимая, что в глазах венгров, он всю жизнь останется предателем уклоняется от этого. Вот как описываются дальнейшие события: «Думали, что как только появятся советские танки, всё закончится (…) Но венгры взялись за оружие и стали сопротивляться. Появление советских войск было воспринято как оккупация. Это породило всплеск патриотических чувств. Венгры стреляли в советских солдат, забрасывали их камнями. Танки в городе были уязвимы, их поджигали бутылками с горючей смесью. (…) Советские войска не смогли успокоить город. Венгерская армия им не помогала, многие солдаты переходили на сторону восставших. Бойцов сопротивления становилось всё больше… В основном это были рабочие, отслужившие в армии и владеющие оружием». Главой правительства восставших стал Имре Надь, а министром культуры знаменитый философ-марксист Дьердь Лукач. Одну из задач новой власти Лукач сформулировал так: «Если нам удастся сделать социализм привлекательным, он не будет больше пугающим чудовищем для масс». В Будапешт прибыли Микоян и Суслов, и венгры предложили московским гостям смириться с назначением И.Надя – «он был единственным лицом, к которому в стране прислушивались». В это время Москва решала – что делать? Андропов выступал за силовой вариант. Любопытно отметить, что за силовой вариант с вводом войск агитировали гражданские члены политбюро, включая Андропова, который в армии не служил и войны не видел. А вот, например, маршал Георгий Жуков был за политический компромисс с восставшими и с новой властью в Венгрии (на этом этапе). «Суслов сказал, что их с Микояном общая позиция такова. Правительство Имре Надя надо всё равно поддержать, а войска из Будапешта выводить. Маршал Жуков первым предложил отказаться от силового способа влиять на ситуацию в стране. Его поддержал Хрущёв: "А то мы только стреляем"». На этом этапе все члены президиума, кроме Ворошилова решили вывести войска, иначе придётся оккупировать страну. Андропов же настаивал на самых жёстких мерах. Но пока решали – выводить или не выводить войска, процесс накалялся. «На площади Республики перед зданием горкома партии толпа расправилась с сотрудниками госбезопасности и столичного горкома партии» Как это произошло? «Первыми огонь открыли охранявшие здание венгерские чекисты. Но в ответ толпа устроила резню, погибли два десятка человек во главе с секретарём горкома Имре Мезе. Ненавидимых венграми офицеров госбезопасности опознавали по одинаковым жёлтым ботинкам, которые им выдавали в хозяйственном отделе. Их вешали на деревьях головой вниз». В этой ситуации, всё накалилось настолько, что уже и мирный Микоян стал требовать ввода советских войск. Суслов сформулировал свою позицию так: «Только с помощью оккупации можно иметь правительство, поддерживающее нас» Здесь есть ещё один любопытный аспект- в советской риторике и советских СМИ много говорилось о том, что восстание инспирировано западными буржуазными силами, однако, источники говорят нам, что «В откровенных беседах между собой, на президиуме ЦК Хрущёв и его товарищи и не думали говорить, что события в Венгрии – дело рук Запада, западной агентуры. Они прекрасно понимали, что против них восстал народ» «Вечером Андропов предупредил, что переговоры будут долгими, и предложил продолжить их в советском военном городке возле Будапешта. Венгры, ничего не подозревая, поехали. Но вести переговоры с венгерскими военными никто не собирался. Там председатель КГБ Серов приказал их арестовать». Имре Надь сделал последнее заявление по радио «Сегодня на рассвете советские войска начали наступление на нашу столицу с очевидным намерением свергнуть законное демократическое венгерское правительство». Благодаря численному превосходству советские войска «один за другим подавили очаги сопротивления массированным применением артиллерии и танков». Любопытно, что дольше всех с советскими войсками сражались рабочие кварталы. Общие потери советских войск составили 640 убитых, и чуть более 1,2 тыс. раненых. Общие потери жителей Венгрии – 2652 убитых и более 19 тысяч раненых. Именно Венгерские события во многом определили всю биографию Андропова – он всю оставшуюся жизнь оставался жёстким сторонником максимального подавления любых свобод и любого инакомыслия. Хотя, парадоксально, что именно Андропов в конце своей жизни «вытащит» в Москву Михаила Горбачёва и Бориса Ельцина, двух людей, так непохожих ни на него, ни друг на друга, чтобы они позднее стали главными акторами дальнейшей истории России. И ещё один интересный аспект этой книги – это описание последних лет жизни Андропова. К моменту, когда Андропов переместился в кресло генерального секретаря, экономическое положение Советского Союза уже было неважным – в ряде областей уже ввели талоны на ряд продуктов, уже был хронический дефицит, уже то Воротников, то Николай Рыжков периодически говорили о грядущей катастрофе с продовольствием и со снабжением. Да и сам Андропов периодически недоумевал, почему ему в ЦК с мест пишут и просят какие-то продукты, которые невозможно ни найти в магазинах, ни заказать из центра. В разговоре Андропова с Воротниковым, генсек удивляется – почему везде дефицит всего «от гуталина до зубных щёток»? Один из руководителей отдела ЦК по соцстранам Георгий Шахназаров осторожно заговорил с Андроповым о том, что военные расходы очень велики, что стране трудно. Но он «не понимал, что существующая экономическая система не в состоянии обеспечить людей тем, что им нужно, и не пытался понять». А на реплику Шахназарова о том, зачем в условиях катастрофического дефицита тратятся огромные средства на новые авианосцы и создание военно-морских баз в странах третьего мира, Андропов (уже будучи тяжело больным), отвечал: «Всё дело в том, что основные события могут разгореться именно на океанах и в третьем мире». Последние годы жизни Андропова – самая мрачная часть книги. Видно, как Советский Союз под бременем непосильных военных расходов уже вступил на ту дорожку, которая через несколько лет приведёт к полному краху его экономики, к очередям и продуктам по талонам, но так же видно, что собственно экономика в это время никого не интересовала – только идеологическая борьба, новые виды вооружений и постоянные заклинания о том, что наша идеология самая передовая. Сам Андропов в беседах со своим окружением, впрочем, всегда подчёркивал, что сам он в экономике не разбирается и оставляет за собой сферы идеологические, экономические вопросы делегирует товарищам по правительству. И более того, в своих речах и выступлениях Андропов аккуратно избегает высказываться на темы промышленности и сельского хозяйства, сосредоточиваясь на вопросах идеологических. Но в итоге, вслед за ним и вся государственная махина начинает подражая делать то же самое – идеология на всех совещаниях и обсуждениях, а вопросы экономики задвинуты на задний план и кроме борьбы с прогулами в этой сфере ничего не реформируется. К чему это в итоге привело – мы все помним.