Рыба Лоцман

Так хотелось прочесть что-то неспешное и подлинное, но при этом написанное здесь и сейчас, что не поленилась оформить предзаказ на "Лазаров" Нелио Бидермана - моднейший роман 23-летнего швейцарского вундеркинда о жизни нескольких поколений аристократической венгерской семьи Лазаров. 200 000 тираж в одной только Швейцарии (то есть по одному экземпляру на 45 швейцарцев, не исключая малолетних детей), переводы на все языки, новый Томас Манн народился и новых "Будденброков" нам написал, аллилуйя. В "Будденброках", как известно, 800 страниц. "Лазары" не дотягивает до 300. Иными словами, роман Бидермана - это не роман как таковой, но его более или менее действующая модель в масштабе 1:3. А то так даже и 1:5. Там, где у Манна золотистого меда струя течет из бутылки так тягуче и долго, Бидерман предлагает читателю нарезку сцен сразу и перегруженных деталями, и совершенно статичных. Избыточных и недостаточных. Персонажи возникают из ниоткуда и, никак автору не пригодившись, через пару страниц без остатка тают в ностальгическом тумане. Буквально только что крошка-герой бродил по опушке мистического леса, а вот уж он испытывает проблемы с эрекцией в первую брачную ночь. И все это лишь для того, чтобы в следующем кадре, покуривая сигарету, смотреть на им же собранную колонну евреев, следующих в концлагерь. Вот его маленький сын - эдакий жутковатый подкидыш-кобольд, стоит на пороге родительской спальни, замышляя недоброе. А вот уже он, в три прыжка повзрослевший и стопроцентно нейротипичный, участвует в венгерском восстании 1956-го года. Настя назвала "Лазаров" романом в рилсиках - и это, пожалуй, самое точное определение, мы к нему еще вернемся. Но мне в данном контексте интереснее факт успеха книги, явно не соотносимый с ее скромными художественными достоинствами. Я в последнее время много пишу о том, что запрос на "старомодное" или даже просто "старое" в литературе становится все более и более повсеместным. Чем дальше, тем меньше читатель хочет актуального, узнаваемого, заостроенно современного. В этом качестве литература проиграла рилсикам и постам в социальных сетях - рефлексировать реальность в режиме реального времени она больше не способна, а если делать это с задержкой даже в полгода, то получается Виктор Пелевин с его искрометными апрельскими шутками про забытую еще в январе Ларису Долину. Однако, проиграв рилсам пространство смысла, литература не смогла избежать их влияния в том, что касается формы. Стремясь к тому самому неспешному и подлинному, отстроенному от навязчивой современности, читатель, воспитанный соцсеточками, уже не может впитать оригинальных "Будденброков". Ему нужен их пересказ понятным языком. Не настоящая старина, но ее муляж. Новый читатель тоскует по большому роману, но тоска эта подобна "любви издалека" трубадура Жоффруа Рюделя к никогда им не виданной графине Триполи, которую он бессовестно адаптирует под свои нужды. И в этом качестве "Лазары" просто идеальны. Напрасно будем мы искать в них хотя бы одного гея среди персонажей, или постколониальной повестки, или хотя бы дерзких аллюзий (ну, то есть русский читатель их там себе наскребет, конечно, но где мы их нынче не наскребем-то). Ни-че-го. Если пересказать "Лазаров", они, пожалуй, и правда покажутся романом, написанным самое позднее в 1960-е. Но если читать их так, как они написаны, мы увидим бюджетную реплику былой роскоши. Иными словами, мода на старину - жгучая и несколько истеричная в своем эскапизме - снова с нами, как и было неоднократно отмечено. Но форма литературы, обслуживающей эту моду, полностью изменила свою природу и растет из тех самых рилсов и постов, только что сожравших ее содержание.