Рыба Лоцман

Мое поколение - люди, скажем так, 40+ - последнее, хранящее живую память о той войне. У нас последних были вокруг не просто живые, но веселые, молодые и деятельные фронтовики. Когда я родилась, моей бабушке, военврачу, закончившей войну в Кенигсберге, только исполнилось 54, а были среди воевавших и люди моложе ее. Ровесники меня нынешней. Мои дети уже этого практически не застали. Последний мой знакомый фронтовик умер в 2022 году в Лондоне, и за два года до этого, на фоне начинавшегося ковида, я еще успела специально свозить старшего сына в Англию - познакомиться с человеком, участвовавшим в Керченском десанте. У младшего такого опыта уже нет. Нынешним молодым настоящую войну, данную моему поколению в скупых рассказах и выразительных паузах тех, кто ее пережил, подменяет война вымышленная, сочиненная в последние 15 лет - почти праздничная, состоящая преимущественно из побед, подвигов, георгиевских ленточек, гречки с тушенкой в бутафорских "полевых кухнях" и насквозь фальшивой песни про прадедушку. Такую классную войну, в сущности, и повторить не грех, если надо. Противостоять этому упрощению, тривиализации и бутафоризации - важнейшая задача тех, кто, пусть опосредованно, но помнит. Поэтому сегодня главное, что мы должны сказать вслед за нашими молодыми и полными жизни бабушками и дедушками - "лишь бы не было войны". А раз война уже есть, то пусть будет лозунг из моего бедного советского детства: миру - мир. Никогда больше. И с праздником.