Рыба Лоцман

Самая моя любимая пасхальная история была рассказана нам с сокурсниками лет тридцать назад великим византинистом Борисом Львовичем Фонкичем, читавшим у нас в университете краткий, но незабываемый курс византийской палеографии и кодикологии. Поделюсь ею с вами. Году эдак в шестьдесят каком-то совсем еще молодой Борис Львович за свои выдающиеся таланты был отправлен на стажировку, если не ошибаюсь, в Афины (возможно, в Салоники, но для нашей истории это не так важно). Новогреческим он на тот момент владел неважно (как и все люди с классическим анамнезом), поэтому вступать с местными в развернутые беседы избегал, отделываясь замечаниями общего характера. И вот однажды погожим весенним утром выходит Борис Львович из своего общежития, и девушка на ресепшн (или как это называется в общаге), приветливо обращается к нему с совершенно непонятной фразой. Борис Львович по своему обыкновению бормочет себе под нос что-то вроде "да-да, ничего страшного, не обращайте внимания" и идет дальше. И второму человеку, произносящему ту же странную фразу, и третьему, и пятому будущий великий византинист отвечает в том же обнадеживающе-нейтральном духе, и лишь ближе к середине дня начинает что-то подозревать. Он прислушивается повнимательнее, еще раз прислушивается - и, наконец, понимает, что же ему говорили все эти люди. Χριστός Ανέστη! - сообщали Борису Львовичу добросердечные афиняне (или салоникцы) погожим весенним днем на вполне себе средне-, а то так и древнегреческом языке. - Христос Воскресе! Не будемте как Борис Львович и откликнемся на пасхальное приветствие по всей форме. Воистину воскресе, дорогие! Жизнь вновь победила смерть неизвестным науке способом! А желаний и пожеланий - что в этот праздник, что в любой другой - у нас, как мне кажется, осталось немного: мира нам всем, и поскорее. Остальное уж как-нибудь.