Рыба Лоцман

Издательство "Новое литературное обозрение", дай ему бог здоровья, переиздало "Лето в Бадене" Леонида Цыпкина. Тут же покорно отправилась его перечитывать, потому что, если честно, я просто ждала от мироздания знака, и что это, если не знак. За восемь (восемь! как же так вышло-то, что уже восемь?) лет, прошедших с первого прочтения, книга стала только лучше - что, впрочем, в последнее время случается со многими текстами позднего советского безвременья. Целиком же сборник Цыпкина, объединивший практически все им написанное, представляет собой пример натурального чуда - анаэробной, если так можно выразиться, эволюции, в ходе которой автор совершенствуется, меняется растет, и все это без малейшего притока света и воздуха. Прижизненная аудитория Цыпкина состояла из самых близких ему людей, ни один свой текст писатель не увидел напечатанным на родине, да и за пределами родины лишь несколько первых глав "Лета в Бадене" были опубликованы за неделю до смерти - бессмысленно ранней и скоропостижной - их создателя. И тем не менее, стартуя с довольно скромного уровня, к последним своим текстам Цыпкин возносится на какие-то подлинно олимпийские, сияющие в своем совершенстве вершины. Удивительный роман, удивительный сюжет в русской литературе. Ощущение подарка, который тебе сунули в руку мимоходом, а потом, через годы, ты его все же разворачиваешь - и ни вдохнуть, ни выдохнуть. И ты что-то такое неразборчивое сипишь в спину дарителю, а того давно и след простыл, поминай как звали.