Рыба Лоцман

Моя форма прокрастинации (а противостоять ей в наше время все сложнее) - это внезапное и непреодолимое желание пробить, как говорят археологи, шурф в неком случайном массиве информации. Для тех, кто не знает, шурф - это такая узкая, но глубокая шахта, исследующая археологический слой не по-нормальному, то есть горизонтально, а начерно - в разрезе. Триггером для такого моего шурфирования может послужить все, что угодно: картинка; попавшаяся на глаза фамилия, которую вдруг захотелось прогуглить; зудящий обрывок воспоминания, срочно нуждающийся в конкретизации. Словом, случайный импульс - и жизнь на пару дней превращается в абсолютно бесцельное и невероятно захватывающее глубинное бурение. В этот раз для лекции о литературных жанрах в "Страдариуме" искала картинку с постановкой "Федры" Расина. На глаза попалась потрясающей красоты Федра, сыгранная Алисой Коонен в постановке Таирова в 1922 году. Эту Федру в диковинном авангардистском шлеме я видала и прежде, но что-то внезапно щелкнуло - и вот я уже читаю восторженную рецензию на спектакль Анатолия Луначарского, в которой он, помимо собственно игры Коонен, очень хвалит ее партнера, сыгравшего Ипполита - Николая Церетели (или, как тогда писали, "Церетелли", итальянизируя славную грузинскую фамилию). Церетели в грузинской истории я знаю немало - дай, думаю, гляну, к какой ветви принадлежит этот конкретный. Правильный ответ - ни к какой, поскольку фамилию свою Николай Михайлович Церетели получил от отчима - выдающегося папиролога и классического филолога Григола Церетели, основателя грузинской школы классической филологии, репрессированного в 1938 году и погибшего в тюрьме. Этого Церетели все классики хорошо знают, но в кровном родстве с исполнителем роли Ипполита он не состоял. Отчество же свое Николай Михайлович обрел еще более странным образом, потому что отца его звали Сеид Мир Мансур и был он сыном бухарского эмира Музаффара. После превращения Бухары в протекторат Российской империи мальчика отправили учиться в Пажеский корпус в Петербурге, где он и познакомился со своей будущей женой, матерью актера Церетели. Сам же будущий партнер Алисы Коонен в постановке Федры при рождении носил имя Сеид Мир Худояр-хан. Матерью Худояр-хана была тоже женщина довольно приметная - урожденная Софья Максимова, дочь богатого петербургского купца, литератор и переводчица философской литературы (так, выяснилось, что в университете я читала в ее переводе труды философа Давида Юма). А младшую ее единокровную сестру Марию Максимову я вспомнила уже без всяких подсказок, потому что именно ее перевод "Анабасиса" Ксенофонта является абсолютно классическим и выходил в серии "Литературные памятники" (почему-то на дне любого пробитого мною шурфа обязательно обнаруживается какой-нибудь античник - вроде, не так их и много, а вот под ж ты). Сохранилась переписка Марии с мужем старшей сестры Григолом Церетели, который, собственно, и уговорил девушку из всех привлекавших ее наук отдать предпочтение классической филологии. Николай же Михайлович Церетели стал актером, играл у Таирова и в других театрах, остался в Санкт-Петербурге в блокаду, голодал и умер от истощения уже в эвакуации в Кирове. Как меланхолично сообщает нам википедия, всю жизнь коллекционировал вятскую игрушку (даже написал о ней книгу для издательства Academia) - вот там и лежит.