Рыба Лоцман

В любимейшей моей книге "История моего современника" Владимир Короленко описывает общественные настроения в глухой имперской провинции (детство писателя прошло на Волыни) накануне великих реформ 1861 года. Ожидания были тревожными, слухи - противоречивыми, и подпитывалось общее напряжение, как водится, многочисленными знамениями: молния ударила в старую "фигуру" (католическую скульптуру) на перекрестке, в одной деревне появилась "мара", вечерами пугавшая сельчан завываниями, в другой видели рогатого попа... Точнее всего общее состояние описывала передававшаяся из уст в уста многозначительно расплывчатая фраза "Щось буде!" «Щось буде!» Что именно будет, – неизвестно... Золотые грамоты, бунты мужиков, убийства, рогатый поп... вообще что-то необычайное, тревожное, небывалое – бесформенное... Одни верили в одно, другие – в другое, но все чувствовали, что идет на застоявшуюся жизнь что-то новое, и всякая мелочь встречалась тревожно, боязливо, чутко... От детского впечатления неподвижности всего существующего мира не осталось к этому времени и следа. Наоборот, я чувствовал, что не только мой маленький мирок, но и вся даль за пределами двора, города, даже где-то в «Москве и Петербурге» и ждет чего-то, и тревожится этим ожиданием..." Что-то подобное висит, как мне кажется, в воздухе сегодня. Не думаю, что что-то "буде" быстро и уж тем более не ожидаю хорошего (вряд ли впереди нас ждет разворот к демократии и освобождение мобилизованных крестьян), но вот это "щось буде" прямо уже из каждого утюга прет. (В любой сложной ситуации ноги как-то сами выносят меня к "Истории моего современника" - сама перечитываю и вам, как обычно, советую. Бороться с тревогой всегда спокойнее в компании самого лучшего человека в мире).