Рыба Лоцман

Прочла новый роман Анны Старобинец "Хроники пепельной весны" и... Ну, не то, чтобы разочарована, нет. Просто испытала несколько меньше счастья, чем надеялась. Природа дарования Старобинец такова, что даже в наименее концентрированных своих проявлениях ее проза дарит лично мне чувство читательского счастья - варьируется лишь его количество и интенсивность. И вот на этот раз с количеством и интенсивностью все не так хорошо, как могло бы быть. Семнадцать веков назад цивилизация сгорела в горниле ядерного апокалипсиса, остатки одичавшего человечества выживают на клочках суши вблизи горячих источников, а вся остальная земля покрыта толстой коркой черного льда. Из животных уцелели лишь муравьи - зато они укрупнились настолько, что на них можно ездить, а человеческие волосы и молоко стали ценнейшим ресурсом - женщин-простолюдинок бреют и доят, как скот. Суровая вера в господа Джи определяет сложную систему ритуальных запретов и структуру общества, люди взрослеют раньше, но живут меньше, и, конечно, никто никогда не моется, поскольку вода гибельно опасна. Поселение Чистые Холмы охвачено эпидемией странной хвори, в наведении которой подозревают местную портниху, изготовительницу необычных платьев. Однако чистохолмский епископ сам слишком болен, чтобы приговорить предполагаемую ведьму к смерти - у него отнялись руки, и он не может произвести должный ритуал. На помощь ему спешит священник из соседнего поселения, но его методы радикально отличны от всего, что подданные епископа видели до сих пор... Кай (так зовут молодого инквизитора) - эдакий Дон Румата в постапокалиптическом Арканаре, с точностью до того, что, в отличие от героя Стругацких, он плоть от плоти своего мира. Кай просвещен и чистоплотен, он сочувствует простому люду, его мур (гигантский ездовой муравей) для него не бессмысленный механизм, но верный друг, он проницателен, гуманен и чужд предрассудков. А главное, он убежден, что причина эпидемии вовсе не в ведьмовстве, и что за таинственными смертями стоит нечто иное - нечто, требующее рационального и непредвзятого расследования. Прекрасно продуманный сеттинг и понятный зачин - современный по складу души и ума человек в диком, архаичном мире - предполагает множество путей развития, особенно с учетом того, что в качестве дополнительной опоры читателю прямо на старте выдается в руки путеводная нить детективной интриги. В общем, what's not to like. Однако в тот момент, когда общий контур будущего строения, как кажется, очерчен, и мы, устроившись поудобнее, начинаем гадать, какой из канонических вариантов его заполнения (или какую их комбинацию) выберет автор, в романе Старобинец что-то ощутимо ломается. Вернее, не что-то, а конкретно герой: Кай начинает вести себя не просто странно, а прямо-таки несообразно его же изначально заявленной природе. Психологическая арка героя вздыбливается самым причудливым зигзагом: Кай в каждом следующем эпизоде никак не вяжется с Каем в эпизоде предыдущем и тем более пред-предыдущем. Вслед за поломкой героя начинает потрескивать и сюжет, который понемногу из пространства действия перетекает в область разговоров и их пересказов. Ну, и совсем уж тоскливо становится в самом конце, когда герой на протяжении 40 страниц скороговоркой объясняет собравшимся в библиотеке в церкви подозреваемым, что же на самом деле произошло в Чистых Холмах, причем едва ли не половина информации оказывается новой не только для собравшихся, но и для читателя. Нащупать баланс между каноном и его продуктивным нарушением, между комфортной предсказуемостью и восхитительной неожиданностью в жанровом тексте всегда непросто, но обычно именно это удается Старобинец лучше всего. Обычно - но, увы, не в этот раз. И хотя отчасти мы будем вознаграждены остроумными пасхалками и, как всегда, безупречным авторским стилем, назвать "Хроники пепельной весны" заметной удачей моей любимой писательницы я, положа руку на сердце, не могу. Пожалуй, из всех книг Старобинец более всего нынешний роман напоминает антиутопию "Живущий", и если вы ее читали, то без труда поймете, о чем я.