Этот комментарий появился под моим текстом в "Кинопоиске" и немедленно пробудил во мне желание сказать пару слов о причудливой эволюции термина "нон-фикшн" в России - в связи с ярмаркой и изолированно. Сегодня это слово обозначает то, что и должно обозначать - нехудожественную, просветительскую, познавательную и научно-популярную литературу. Но, как ни удивительно, так было не всегда. Когда в 1999 году ярмарка "Нон-фикшн" проводилась впервые, по задумке организаторов она должна была позиционироваться как некая антитеза условной ярмарке в СК "Олимпийский" и миллионам ей подобных книготорговых точек по всей стране. В "Олимпийском", как несомненно помнят олды, торговали разным, но все же преимущественно пестрым книжным мусором - "крутыми" детективами в бумажных обложках, "беллетризациями" латиноамериканских сериалов, фейковыми, как мы бы сказали сегодня, "переводами" никогда не существовавших зарубежных авторов, контрафактной фантастикой и фэнтези, эзотерикой, эротикой - словом, самым ширпотребным ширпотребом той эпохи. Интересно, что все это в совокупности именовалось словом "фишкн". На предмет того, как так вышло, и почему слово, в оригинале обозначающее просто художественную литературу, стало в русском языке 1990-х обозначать любые низкопробные издания, есть разные мнения, но я уверена, что определяющую роль в этой диковинной трансформации сыграл фильм Квентина Тарантино "Криминальное чтиво" - "Pulp Fiction". Первая половина названия - собственно, pulp, - была осмыслена как эпитет, усиливающий и подчеркивающий, но не меняющий радикально значение второго слова - собственно, fiction, и поэтому была отброшена. Pulp fiction стало таким образом в русском языке фактически полным синонимом просто fiction. И вот от фикшна в этом его понимании и стремились отстроиться, откреститься создатели "Нон-фикшн" в 1999 году. На их ярмарку ход разного рода мусору был заказан, и название должно было данный факт акцентировать. Из этого и родилось хлесткое и модное по тогдашним меркам слово "Нон-фикшн" - место без мусора. Если угодно "нон-палп-фикшн", но с опущенным словом "палп". Именно так это название и понимали первые посетители ярмарки (я в их числе): мы предполагали, что там будет и художественная, и нехудожественная, и даже (возможно) детская литература, а вот литературы с привокзальных развалов там не будет. Понятие "нон-фикшн" в его сегодняшнем понимании появляется в России позже - вместе с собственно предметом, им обозначаемым (об этом, я думаю, хорошо мог бы рассказать один из пионеров издания просветительской - по началу преимущественно переводной - литературы в России Сергей Пархоменко*). С тех пор постепенно именно это - исконное и, в сущности, единственно правильное - значение слова становится доминирующим. И оно же начинает дезориентировать людей помоложе, не заставших времен, когда Квентин Тарантино был главным режиссером современности, ярмарка "Нон-фикшн" проходила в ЦДХ, а книжная индустрия еще была достаточно молода, бодра и высокомерна, чтобы позволить себе деление на сорта, страты и клубы, в которые можно принципиально не ходить. *Минюст считает иноагентом