Рыба Лоцман

Ознакомилась с длинным списком литературной премии БРИКС, объявленным в Бразилии месяц тому назад. Ну, как ознакомилась - погуглила номинантов, насколько это возможно, поскольку не все они хорошо ищутся на понятных мне языках. Что сказать - есть какие-то странные товарищи графоманского, похоже, толка. Есть такие, которые известны исключительно на родине и ни на какие языки не переводились (это не говорит о них плохо, но затрудняет, так сказать, оценивание). Есть и вполне интересные люди - некоторых взяла на заметку, а, например, сборник рассказов индонезийки Интан Парамадитху "Apple and Knife" прямо пошла и купила (благо две книги писательницы переведены на английский благодаря переводческому гранту Международного ПЕН-Центра, и отзывы сплошь хорошие). От нас - Алексей Варламов, Андрей Геласимов и Дмитрий Данилов, разумный выбор (Геласимова люблю умеренно, но он более или менее известен за рубежом, двое других вполне себе άξιοι). Словом, премия как премия, почему нет. Но есть несколько организационных вопросов. На русский, насколько я могу судить, из номинантов не переведен никто. Многие переведены на английский, но, к сожалению, про некоторых членов жюри от России я совершенно точно знаю, что они на английском длинную книжку не прочтут - что уж говорить об арабском или португальском. В целом, это не такая большая проблема - вот Нобелевка, которую у нас в патриотической среде принято нынче оплевывать, с этой проблемой сто лет живет. Понятно, что ни один шведский литературный академик не знает йоруба, но ничего, нигерийцу Воле Шойинке премию дать справились. Как они это делают? У Нобелевки очень длинный производственный цикл - когда автор попадает в ее поле зрения, его книги специальным образом готовят к номинации, и, если переводов нет или мало, переводят на понятный академикам язык. А дальше у тех более, чем достаточно времени, чтобы со всем этим ознакомиться. О создании премии БРИКС, как мы помним, объявили в июне нынешнего года. И мне очень сложно поверить, что за прошедшие с тех пор четыре месяца можно было проделать соответствующую работу. Иными словами, я уверена, что никто из наших, во всяком случае, членов жюри книг, вошедших в лонг-лист, не читал. Возможно, даже не видел. Окей, скажете вы, но ведь не всегда же жюри подключается к отбору лауреатов на этапе длинного списка? Возможно, и здесь судьи принялись за работу, когда пришла пора формировать список короткий! Это вполне вероятно, но есть нюанс: между двумя церемониями - объявлением лонг- и шорт-листов - проходит ровно один месяц (ожидаем вердикта через три дня из Шанхая), а потом еще через месяц, в конце ноября, уже в Москве будет объявлен собственно победитель. Скажем прямо, подобная процедура несколько, кхм, подрывает доверие к экспертности премии. Но даже это было бы ничего, если бы, простите за меркантильность, почтение внушал премиальный фонд. У той же литературной Нобелевки в первые годы ее существования с экспертностью было, прямо скажем, не очень (да и сейчас есть вопросики), но сумма, которую получает победитель, просто автоматически помещает премию в центр общественного внимания. У литературной премии БРИКС призовой фонд составляет, неловко сказать, 1 миллион рублей, что делает ее заметно менее выгодным предприятием, чем, к примеру, служба по контракту. Есть премии без материальной составляющей, но с высоким уровнем экспертности - например, Гонкуровская премия во Франции. Есть премии со спорной, скажем так, экспертностью, но с миллионом отнюдь не рублей, а, напротив того, евро (Нобелевская премия). Но чтобы и без экспертности, и без денег - такое, конечно, тоже бывает, но долго не живет и успеха не имеет. Поэтому, при том, что лонг-лист, повторюсь, выглядит нормальным и рабочим, прогнозы у меня не слишком оптимистичные. Если вам - как и мне - эта затея с литературной премией БРИКС сразу показалась мертворожденной, то пока у нас нет новых данных, позволяющих опровергнуть данную точку зрения.