Рыба Лоцман

Разговаривали с дорогой коллегой Екатериной Михайловной о колониальной литературе (результаты разговоров будут предъявлены миру в должный день и час), и вот что подумалось. В рамках колониальной парадигмы белый человек всегда лучше "туземца" потому, в частности, что он больше и "туземца" в себя вмещает. Он знает и умеет все, что знает и умеет тот (в сущности, представляет собой идеальную, предельную его версию), и еще много всего другого. В силу этого белый человек в колониальном мире всегда вождь - просто в силу меритократических принципов: он такой же, только "объективно" больше. Но "хороший", "правильный" белый человек - это, скажем так, идеальный хороший "туземец". А "плохой", "неправильный" белый - это своего рода "туземец" минус - воплощение сумрачной, враждебной "цивилизации" его стороны. Они - два полюса, два двойника, положительный и отрицательный герои колониальной культуры. И если смотреть таким образом, то такими двойниками оказываются Ким из киплинговского "Кима" и полковник Куртц из конрадовского "Сердца тьмы". Первый - индиец не по крови, но по жизни и воспитанию, находит способ возвыситься на вскормившей его средой, возглавить ее и, как и пристало белому человеку, подпитываясь силами матери-Индии, принимается изо всех сил причинять ей добро, то есть тащить к свету и прогрессу в британском их понимании. А вот полковник Куртц - увы. Он тоже, конечно, вождь, наделенный властью и мощью (просто потому, что белый) и тоже питается соками принявшего его "черного" мира. Но он вождь зловещий, вставший на темную сторону. Оба они находятся сразу и внутри, и снаружи (первый - Индии, второй - Конго), но Ким пытается улучшить, кхм, вверенную ему территорию, подавляя дурные наклонности "туземцев" и пестуя хорошие. А вот полковник Курц наоборот, усиливает худшее, что в них есть, и потакает предельной (или даже запредельной) "дикости". Читая Киплинга и Конрада, мы, в общем, не сомневаемся, где добро, а где зло. Милый ирландский мальчик, трогательно возящийся с беспомощным и наивным ламой, куда симпатичней озверевшего в Конголезских джунглях полковника. Но так-то, если вдуматься, какая разница? Оба пытаются переделать людей, их окружающих. Оба не видят ценности в той культуре, в которой живут, и стремятся ее изменить. И, пожалуй, то, что Куртц откровенно безумен, а Ким - абсолютно нормален, может до некоторой степени оправдывать первого. (Тут уместно было бы поговорить о различиях между Киплингом и Конрадом, первый из которых - писатель сугубо колониальный, а второй во многих отношениях - анти-, чтобы не сказать постколониальный, но это слишком объемная тема, чтобы на нее заходить эдак кавалерийским наскоком.)