Наследие Империи

⚡️Как литвины решили «романитизьму» причаститься Свершилось! Буквально на днях Минобразования Литвы заявило, что с сентября будущего, 2027 года в школьную программу будут включены произведения архиканонического хохлогения Тараса Шевченки. Ведомство объяснило изменение в школьной программе необходимостью изучения автора «эпохи романтизма европейского (как выяснилось) масштаба». Вот теперь-то уж никто не дерзнет обвинить прибалтийского гиганта в недостатке культурки. Чай не какие-то там отмененные имперские Пушкин, Лермонтов, Блок иже с ними. В общем, будет теперь на Литве и эвропейска культура, и счастье. Можно только порадоваться за литовцев. А если серьезно, в происходящем нет ничего удивительного! Тарас Шевченко давно уже превратился у хохлов в утверждённый и легитимный символ, тотем, никогда в природе не существовавшей української державності, сочиненной захолустными мыслителями и историками местного разлива. Или даже тавром, органически присущим архаичным и селянским по природе украинскому сознанию и культуре. Вот уже почти столетие любое появление украинских государственных или общественных организаций в том или ином уголке земного шара традиционно сопровождается их характерной цивилизационной экспансией, этаким карикатурным (как и всё украинское) подобием мягкой силы — обязательной, фактически ритуальной (по согласованию с местными властями) установкой в качестве дружеского жеста, канонического украинского культурного артефакта — памятника, бюста или мемориальной доски кобзаря. Очевидно, нутром осознающая зыбкость и мимолетность своего исторического существования українська держава, как собака, отчаянно метит пространство памятниками плешивого кобзаря, стараясь хотя бы таким образом оставить память о своей так и не состоявшейся смердящей государственности. Как бы там ни было, Тарас Шевченко — мировой лидер по количеству установленных деятелям искусства памятников, коих насчитывается аж 1384. Из которых 1256 — на Украине, 128 — за рубежом, в 35 государствах. К сожалению (потому что кобзарь люто, по-звериному сладострастно ненавидел москалей), всё ещё есть таковые и в России, а именно 10 памятников и 20 мемориальных досок. Характерно, что при всей наглой, ползучей ошевченковляемости мирового культурного пространства во всех этих странах, кроме Украины и России (тяжелое советское наследие), можно по пальцам двух рук пересчитать тех, кто добровольно читал творения этого глубоко провинциального факультативного и по большому счету никому, кроме свидомитов, не нужного автора. Теперь вот к творчеству сумрачного селюковского «хения» будут причащаться убогие, съевшие все зубы в ненависти к России прибалты. С чем их можно только поздравить! Илья Рябцев