Наследие Империи

⚡️ Режим показывает своё лицо. Первый расстрел на Соловках 19 декабря 1923 года в Соловецком лагере особого назначения был произведен первый официально известный расстрел заключенных. В этот день специально присланная в лагерь команда вместе с местной охраной открыла огонь по политзаключенным Савватьевского скита, протестовавшим против ужесточения режима содержания. В результате нескольких залпов, произведенных вохровцами, было убито шесть человек, а двое протестовавших ранено. Этот инцидент имел свою предысторию. Тремя днями ранее старосты политзаключенных каким-то образом получили надежную (и в дальнейшем подтвердившуюся) информацию о пришедшем из Москвы распоряжении —сократить время подачи электричества и свободного передвижения по периметру территории двух жилых корпусов, огороженных колючей проволокой с 09.00 до 18.00. До этого заключенные жили в условиях полной автономии, на началах самоуправления (под охраной часовых на вышках). Возмущенные старосты и авторитеты из числа сидельцев решительно отказались принять новые правила распорядка, резонно расценив их как начало движения в сторону установления в лагере норм жесткого тюремного режима. Логика арестантов была вполне понятна. Изолированность Соловецкого архипелага от внешнего мира большую часть года делала совершенно излишней содержание заключенных и за колючей проволокой. Первое время с этим доводом соглашалась и соловецкая администрация, неоднократно докладывавшая в Москву, настаивая на необходимости свободного режима передвижения политзаключенных по острову. Таким образом, полная бессмысленность и политическая мотивированность ужесточения режима были на лицо. Тем не менее, получив донесение о недовольстве заключенных новыми требованиями, начальник Управления Северных лагерей особого назначения ГПУ А. П. Ногтев распорядился сформировать и отправить из Соловецкого кремля в Савватьевский скит специальную команду, составленную из надзирателей из числа провинившихся или находящихся под следствием чекистов. Да и сам Ногтев был хорошо известен своей жестокостью и бескомпромиссностью: во время одной из голодовок, устроенных эсерами, он ясно дал понять свою позицию относительно каких бы то ни было протестов: «Вам давно пора понять, что мы — победители, а вы — побежденные. Мы совсем не собираемся устраивать так, чтобы вам было хорошо, и нам нет дела до вашего недовольства. По-моему, вам гораздо проще сразу повеситься, до такой степени это безнадежно». Ногтев даже не удосужился поговорить со старостами, передав им письменное требование объявить на вечерней поверке, что отныне любые перемещения по территории должны прекращаться в шесть часов вечера. Но в связи с тем, что поверка производилась в 8 вечера, старосты логично решили, что к текущему дню это распоряжение не относится. Однако комендант уже успел отдать приказ о недопущении передвижения заключенных вне корпусов, начиная с шести часов. Очевидно, что администрация изначально была настроена на провокацию и показательно жестокое разрешение конфликта, так как в тот вечер на колокольне впервые не отбивали часы, а старосту политзаключенных, члена ЦК ПСР А. А. Иваницкого-Василенко просто не допустили к коменданту для переговоров. Первый залп прогремел еще до истечения указанного времени. Это в воздух, в качестве предупреждения, стреляли часовые с вышек. Эсеры, левые эсеры анархисты, так и не понявшие к этому моменту, чем советский режим отличается от царского, вышли на выстрелы на обычные места своих прогулок. Характерно, что меньшевикам, лучше знавших повадки большевиков, не разрешил выйти из корпусов их староста член ЦК РСДРП Б. О. Богданов. Оцепившая территорию с трех сторон карательная команда сразу после отказа заключенных подчиниться приказу зайти в корпуса, к полной неожиданности заключенных, открыла по ним прицельный огонь. После первого же залпа были убиты и ранены три эсера и один анархист. Большая часть ошарашенных заключенных упала на землю, но прицельный огонь продолжился и по лежащим. После нескольких залпов цепь охранников двинулась в сторону потрясенных заключенных.⬇️