Наследие Империи

ХУДАЯ ТРАДИЦИЯ Более четырехсот лет назад Россия была во власти своей первой Смуты. И тогда же появился у нас первый самозванец, Юрий Отрепьев. Он же монах и дьякон Григорий, он же царевич Дмитрий, он же царь Дмитрий Иванович и Лжедмитрий I. До этого времени самозванцы на Руси не появлялись. Хотя в подходящих ситуациях недостатка не было. И только когда оформилось Московское царство с его уникальной системой власти, когда к тому же утвердилась доктрина русского царя, самозванцы прочно обосновались в русской жизни. По известному принципу: недостатки суть продолжение достоинств. В первую Смуту самозванцев было больше десятка. И потом они появляются время от времени в кризисных ситуациях. А в революционную Смуту начала ХХ века партия нового типа станет подлинной кузницей самозванчества. Тут марксизм не при чём. Ведь не Маркс научил наших доморощенных большевиков отказываться от своего имени. И то, что Ленин – не Ленин (а Ульянов), Сталин – не Сталин, Троцкий – не Троцкий, и так далее… Это уже наша русская самозванческая школа. Наш вклад в мировое коммунистическое движение. И всё-таки главное – не отказ от имени. Это следствие. Главное сам принцип: не быть, а казаться. Самозванец - всегда лицедей, человек играющий, подобравший себе обольстительную маску. Он соткан из лганья, легко и непринуждённо называет чёрное белым и наоборот. Легко возбуждает у люмпенов и маргиналов всех мастей самые низменные страсти… План самозванца дерзок и прост: «ты слезь, я сяду». А если учесть, что Смута все слои русского общества, не исключая элиту, лишает достоинства, чести и воли, то добраться до вершины власти самозванцу не так уж сложно. Только со стороны эта фантастическая метаморфоза кажется невероятной. На самом деле его, зачастую невзрачного лицедея-авантюриста, все ждут и встречают с ликованием как избавителя. В этом смысле сцена на Финляндском вокзале в Петрограде ничем не отличается от соответствующих событий в средневековой Москве… Всего этого в «лихие 90-е» прошлого века, в пору нашей последней Смуту мы насмотрелись на сто лет вперёд. Академик Александр Михайлович Панченко, большой знаток самозванчества как специфически русского явления, первый почувствовал самозванческий дух уже тогда, когда слова «реформа» и «демократия» не сходили с уст. На самом деле мы безоглядно погрузились в стихию Смуты. И в очередной раз не избежали тяжкого, душепагубного самоопустошения.