На момент ареста в октябре 1935 года 21-летняя Екатерина Крайнова была студенткой медицинского института. Ей предъявили обвинение в антисоветской агитации и дали «детский срок» — 2 года ИТЛ. Но клеймо «врага народа» продолжало разрушать ее жизнь и после выхода из лагеря. В 1969 году Екатерина написала письмо на имя Военного прокурора СССР: «Однажды я спросила одного реабилитированного, что он почувствовал, получив реабилитацию. Он ответил, что с него как будто спала старая кожа и ему легко стало дышать. Я прошу у Вас реабилитации не для свободного дыхания. В свои 55 лет я уже почти дышу на ладан, так как перенесла инфаркт». Она рассказывает, как в Ухтпечлаге ее приговорили еще к 3 годам лагерей: «Под кроватью одной заключенной Веры... находился рулон бумаги. Оказывается это были плакаты с портретами вождей. К нам забегал иногда котенок, который небрежно обращался с бумагой — приведший нас к дополнительному сроку... Веру посадили, ровно через два дня были арестованы я и 3-я женщина Мартынова, за издевательство над портретами вождей. Создали групповое "дело"». Тогда Екатерина написала письмо Сталину с просьбой пересмотреть дело, и через 4 месяца с нее сняли все обвинения. Она вышла на свободу. «В 37-м году, при освобождении, получая паспорт, куда была занесена 39 статья, я наивно просила не ставить мне ее. Паспортист ответил мне, что 39 статья — это колокольчик, привязанный к Вашей заднице, который не даст особенно Вам шевелиться на воле». На следующий же день после возвращения Екатерины к семье в Москву ее арестовали снова: «В этот миг я почувствовала себя маленьким зверьком, которому везде расставлены ловушки. Сколько было страдания в глазах мамы, когда меня вновь поглотила пасть закона... все смотрели на меня как на редкую зоологическую разновидность. У всех были праздничные лица, только меня ожидали стены тюрьмы». 7 ноября (в годовщину Октябрьской революции) в ее камеру доносились музыка и пение демонстрантов. Мать пришла сделать ей передачу. Тогда Екатерина попросилась в туалет, чтобы увидеть ее со двора («одновременно лились звуки музыки и слезы матери»). Вернувшись в камеру, Екатерина повесилась на собственных чулках. Когда она пришла в сознание в Бутырской тюрьме, врач сказал, что «стыдно молодой не работать, таскаться по тюрьмам». Екатерину освободили, она отправилась в Сибирь, но жизнь не становилась легче: на работу ее не брали, квартиры не было, деньги подходили к концу. Тогда она пошла в тюрьму рядом с Новосибирском — просить, чтобы ее посадили вновь, ведь другого выхода не было. Но начальник тюрьмы отказал. Пока она плакала в коридоре, к ней подошел военный и предложил работать и жить у его семьи. Так она три года нянчила его детей. Впоследствии Екатерина вышла замуж за летчика, сначала скрыв от него, что сидела по политической статье — но потом призналась. Во время войны он написал, что не может указывать в анкетах, что его жена — «враг народа», и что он не вернется. После этого письма была проведена дополнительная проверка по делу, в результате которой было доказано, что Екатерина «осуждена обоснованно». Ее реабилитировали только в 1994 году. «Это прямо здесь»: t.me/rightherer...