НЕЗЫГАРЬ

Целесообразность такого решения вызывает вопросы уже на уровне географии населения. В европейской части России живет большинство россиян, тогда как восточные территории заселены значительно реже. Если новые стратегические объекты предполагается преимущественно строить там, где меньше людей, необходимо объяснить, как они будут обеспечены работниками, кому будут оказывать услуги и за счет чего окупятся. Само по себе развитие востока вполне оправданно, но из него не следует необходимость на несколько лет останавливать инфраструктурное развитие наиболее населенной части страны. При этом слово «инфраструктура» объединяет слишком разные объекты, чтобы применять к ним единое географическое правило. Дата-центры действительно обладают большей свободой размещения: серверы могут обслуживать пользователей за тысячи километров. Однако и здесь локация имеет значение — нужны надежное электроснабжение, резервные каналы связи, специалисты, а для некоторых сервисов существенна задержка передачи данных. Поэтому даже перенос вычислительных мощностей требует технического и экономического расчета, хотя выглядит значительно реалистичнее переноса других инфраструктурных функций. С энергетическими и транспортными узлами ситуация сложнее. Электростанции могут ориентироваться на месторождения топлива или гидроресурсы, но сети и подстанции должны обеспечивать конкретных потребителей. Вынос генерации на большие расстояния потребует дополнительных линий и расходов на передачу электричества. Транспортные узлы также размещаются в зависимости от существующих и перспективных потоков людей и грузов. Строительство нового терминала в Сибири само по себе не устранит нехватку транспортных мощностей на Северном Кавказе. Заводы, строго говоря, не всегда относятся к инфраструктуре, но и для них безопасность площадки — лишь один из факторов. Предприятию нужны квалифицированные работники, поставщики, энергия, транспорт и рынок сбыта. Для добывающих и энергоемких производств восточное размещение может быть экономически обоснованным благодаря сырью и дешевой энергии. Для трудоемких отраслей и производства товаров повседневного спроса близость к населению часто имеет гораздо большее значение. Еще очевиднее территориальная привязка водоснабжения, канализации, теплоснабжения, больниц и городской дорожной сети. Их развитие необходимо там, где живут люди. Если переносить вслед за предприятиями предполагается и работников, придется одновременно финансировать жилье и всю социальную и коммунальную инфраструктуру новых мест проживания. В таком случае речь идет уже о гораздо более масштабной программе, чем выбор удаленной площадки для отдельного объекта. Последние сообщения об атаках БПЛА также не позволяют считать восток заведомо безопасной альтернативой. По сообщениям региональных властей, 8 октября Омская область подверглась атаке: большинство беспилотников было сбито, однако один достиг северного промышленного узла. В тот же день из-за угрозы БПЛА ограничивали работу аэропорта Рощино в Тюменской области, предупреждения действовали и в других уральских регионах. Здесь важно различать состоявшийся удар и объявление опасности, но омский эпизод уже показывает, что удаленность не гарантирует недосягаемости. Приостановка инфраструктурных программ и изменение географии капитальных вложений — стратегия на десятилетия. Она затрагивает расселение, занятость, стоимость продукции, устойчивость энергоснабжения и перспективы целых регионов. Такие решения невозможно обосновать «с кондачка», исходя из текущей обстановки и общего представления, что дальше — значит безопаснее. Нужны прогнозы спроса, кадровые балансы, расчеты транспортных и энергетических затрат, оценка угроз и сопоставление переноса с защитой и резервированием существующих объектов. Собрать и обработать эти вводные в режиме срочного реагирования крайне трудно. Поэтому масштаб предполагаемых последствий тут явно превышает объем предварительной аналитической работы. 🎲@matter_of_chance