Текст как экономический фактор. Довольно простой и от этого и более иллюстративный пример созидательного контура экономки. И того, что социально-экономическое развитие територии часто зависит не от того, что пришёл инвестор. А от того, что пришёл Человек, тот, кто активно проявляет свою самость, реализует свою антропологическую потенцию. Это Енисей. Мы тут недавно были. Места волшебные. Чуть дальше слева деревня Овсянка. Здесь когда-то родился и некоторое время жил писатель Виктор Петрович Астафьев. Сейчас тут отличный музей Астафьева и более чем живая деревня. Все это не естественный ход событий, а результат проявления конкретной человеческой воли. Сначала самого Астафьева, ставшего из деревенского мальчика писателем, хотя социальные нормы эпохи вели его совсем иной дорогой. А затем и воли директора музея, создавшего мощный музейный центр в деревне (много в России есть деревень, где родились не менее важные люди - и никаких музеев там нет вовсе). Антропология - вот что движет хозяйственной деятельностью страны. И даже текст может стать гораздо более эффективным и устойчивым инструментои развития территорий, нежели девелоперские миллиарды. Этот текст (и текст в обыденном смысле и как метатекст, как личностный нарратив) есть последствие усилия воли - а это всегда инструмент создания более гармоничного и упорядоченного пространства вокруг себя. В какой-то момент общество потребления вроде бы окончательно свергло человека созидателя. Философия постмодернизма осмыслила это как смерть субъекта, смерть автора, смерть актора. Наша задача в России 21 века и социально-политическая и философская - расценивать эти итоги 20 столетия, если говорить остро и провокативно, как вредительство и идеологическую диверсию. Субъект жив. Человек жив. Автор-актор жив. Антропология должна стать новым движком общества и экономики.