Димитриев

Публичная риторика во времена холодной войны создавала впечатление, что Советскому Союзу противостоял монолитный западный блок капиталистических стран. На самом деле между европейским и американским капиталом шла конкуренция за доступ к российским ресурсам. И началась она ещё в царские времена. Европейцы пришли первыми. До революции французский, британский и бельгийский капитал контролировал значительную часть российской нефтедобычи, металлургии и железных дорог. Нобели добывали нефть в Баку, Ротшильды контролировали финансирование и экспортный терминал в Батуме — и вместе вытеснили с каспийского рынка Рокфеллера с его Standard Oil. После революции в Союз зашли американцы. Сын американского коммуниста Арманд Хаммер выстроил личные отношения с Лениным, получил концессию на добычу асбеста на Урале, наладил торговлю зерном и предметами искусства. Он стал первым крупным американским бизнесменом в советской России и сохранял доступ к советскому руководству на протяжении десятилетий — при Сталине, Хрущеве, Брежневе. Его компания Occidental Petroleum в 1970-х заключила с СССР сделки на миллиарды долларов. Хаммер был не единственным. Американские компании фактически запустили советскую индустриализацию. Альберт Кан, спроектировавший заводы Ford и General Motors, разработал для СССР более 500 промышленных объектов — включая Сталинградский и Челябинский тракторные заводы. Ford поставил оборудование и технологии для Горьковского автозавода. General Electric участвовала в электрификации. Что интересно, дипломатических отношений между странами тогда еще не было — США признали СССР только в 1933 году. На советский рынок пытались зайти и немцы. Побежденная Германия заключила с Советской Россией в 1922 году Рапалльский договор: немецкие компании получили концессии и контракты, а армия — возможность испытывать на советской территории запрещенные Версалем танки, авиацию и химическое оружие. В Липецке работала немецкая авиашкола, в Казани — танковый полигон. СССР получал инструкторов и передовые технологии, Германия обходила ограничения. Сотрудничество свернули с приходом Гитлера в 1933 году, но частично возобновили в 1939-м: до самой войны СССР поставлял в Германию нефть и зерно, получал взамен промышленное оборудование. После 1945 года европейский капитал теоретически мог бы вернуться на советский рынок. Но этого не давали сделать американцы. В 1949 году они создали Координационный комитет по экспортному контролю — и под предлогом недопущения военного усиления Москвы заблокировали экспорт широкого спектра товаров и технологий в СССР. В список входили далеко не только военные товары, и фактически это было экономическое сдерживание и СССР, и Европы. Но европейцы уже в 1950-х начали искать обходные пути. Первопроходцем здесь стал итальянец. Энрико Маттеи, глава итальянской государственной компании ENI, пытался обойти на мировом нефтяном рынке англосаксонские компании, которых он сам назвал «Семь сестер» — Standard Oil, Texaco, BP и другие. Он договорился с Москвой и покупал советскую нефть по низким ценам, открыто игнорируя американское давление. В 1962 году погиб в авиакатастрофе. Официально — несчастный случай. Расследование, проведенное спустя годы, нашло в его самолете следы взрывчатки. Его курс продолжили другие. В конце 1960-х немецкий концерн Mannesmann договорился с советским правительством о схеме, которая определила геополитику на десятилетия: между Европой и месторождениями в Сибири стали строить трубопроводы. ФРГ поставляет трубы, СССР поставляет газ. К проекту присоединились Франция и Италия. Использовались хитрые финансовые схемы, чтобы обойти американские ограничения. Нефть в Европу к тому моменту уже шла. Трубопровод «Дружба» тянулся в Восточную Европу, на западноевропейский рынок советская нефть поступала морем через черноморские порты. Американцев это не так раздражало, потому что нефть торговалась в долларах и американский финансовый контроль над рынком сохранялся. Газовая труба была опаснее — она создавала прямую связь в обход долларовой системы. Продолжение