Димитриев

(к предыдущему посту) Но вообще это не чисто российская стратегия «гражданских», пошедших в охранку, чтобы сдерживать совсем озверелых. В США в период маккартизма, «охоты на красных» в конце 1940-х – начале 1950-х местные интеллектуалы примерно так же объясняли, почему они в ФБР лучше, чем другие ФБРовцы «из народа»: «Я тебя, брат, просто лишу работы в Голливуде или газете с «волчьим билетом», а вот те – тебя казнят на электрическом стуле или в лучшем случае поедешь в тюрьму». Как раз недавно перечитывал дневники военного времени великой шведской писательницы Астрид Линдгрен (автора знаменитой книжки про Карлсона). Она в декабре 1940 года пошла работать цензором в шведскую ГБ, проверяла письма, даже сделала небольшую карьеру на этом поприще. Она тоже говорит, что спасла многих простых людей, закрывая глаза на всякие политически запрещённые строки в их письмах – иначе их ждал тюремный срок. Кстати, шведская ГБ приказывала вымарывать из писем, идущих из Европы в Швецию (да, всю войну исправно функционировала почта между оккупированной немцами Европой и Швецией) про совсем уж лютый геноцид евреев, чтобы в шведском обществе не было антинемецких настроений, чтобы не спровоцировать немцев на оккупацию Швеции. Но кому надо, конечно, всё знали про Холокост уже и в 1940-41 годах. И про геноцид советских людей, и про многое другое. Линдгрен делает запись в дневнике осенью 1943 года: «Вчера прочитала письмо датского еврея. В письме он упомянул имя человека, которому в гестапо вырвали ногти, чтобы он выдал своего товарища, принимавшего участие в нелегальной работе. Во время этих пыток он также выдал и автора этого письма, ему теперь необходимо скрываться в Швеции. Кроме того, он называет имена нескольких 80-летних еврейских женщин, которых немцы во время перевозки в Польшу сбросили в грузовой трюм, чтобы они покалечились до смерти во время падения. Также в письме говорится о том, что 11-летних датских еврейских девочек увезли в немецкие бордели». А вообще дневники Линдгрен очень познавательны, помогают понять, как жило шведское общество во время войны. Сама Линдгрен к тому времени ещё не писательница (про Пеппи Длинный Чулок она начинает писать в 1944 году), она просто «тред вайф» того времени из высшего среднего класса: муж её ресурсный человек. Вот отношение Линдгрен к начавшейся войне – думаю, примерно так же мыслил и средний класс Швеции в то время. Она делает запись в своём дневнике 18 июня 1940 года: «Ослабленная Германия означает для нас, шведов, лишь одно: русские сядут нам на шею. А если уж на то пошло, то лучше я буду всю оставшуюся жизнь кричать «Хайль Гитлер!», чем иметь здесь, в Швеции, русских. Ничего более отвратительного я не могу себе и представить». Подозреваю, что примерно так, как она, мыслили люди из среднего и тем более высших классов других европейских стран, спокойно сдавшихся Германии и спокойно живших при немецкой оккупации.