How Russia Sees the World Давно не писал в этот канал — хотя интерес к теме вроде бы никуда не делся 😉 Оксфорд по-прежнему генерирует такой поток интересных встреч, что физически не успеваешь всё переварить. На прошлой неделе — Стивен Розенберг, глава российского бюро BBC (тот самый, который иногда задаёт вопросы Путину на пресс-конференциях). Но сегодня не о нём. На выходных была встреча в Сомервилл-колледже. Том самом, где училась Маргарет Тэтчер. Пригласили двух спикеров, из-за которых я записался ещё несколько месяцев назад. Джилл Беннетт — бывший главный историк британского МИД. И сэр Джон Скарлетт — экс-глава МИ-6, британской внешней разведки. Тема: «Как Россия видит мир». Полтора часа достаточно плотного разговора. Несколько моих заметок. Было дико интересно послушать людей с этой стороны. Их позиция показалась мне крайне реалистичной и рациональной — что очень сильно отличается от мейнстримных медиа или от каких-то сильно biased аналитиков, как русскоязычных, так и англоязычных. Оба говорили, что Россия сегодня смотрит на мир примерно так же, как смотрела последние 100+ лет. Три постоянные темы: статус великой державы, двойная политика (дестабилизировать Запад — и торговать с ним), спецслужбы как основа государства. Технологии меняются, сущность — нет. У Скарлетта — две большие рабочие командировки в Москву: в конце 70-х, 76-й, 77-й, когда Советский Союз был в полной силе, и с 91-го по 94-й — как раз во времена распада. Говорит, никому бы не пожелал жить в стране, которая рассыпается за несколько месяцев. Не медленный закат, как у Британской или Французской империй, — а обвал. Было всё — и на следующий день ничего. Это дезориентирование, по их мнению, лежит в основе путинского проекта. Скарлетт посоветовал книгу First Person 2000 года — там Путин в интервью с журналистами рассказывает свой взгляд на мир: «С самого начала Россия создавалась как сверхцентрализованное государство. Это заложено в генетическом коде нации». Это не риторика — это программа. А расширение НАТО в России действительно считают очевидной угрозой — превращение стран бывшего Варшавского договора в страны НАТО воспринимается как их захват и потеря своего влияния и могущества. Про шпионские игры — тоже супер интересно. За времена Холодной войны было достаточно большое количество завербованных с обеих сторон. Например, человек, который руководил всей агентурой КГБ в Великобритании — по сути начальник КГБ на территории Британии — был завербован МИ-6 и работал на неё. Это Олег Гордиевский. В обратную сторону тоже: достаточное число людей, внедрённых в ЦРУ и ФБР, работали на КГБ — это, например, Олдрич Эймс и Роберт Хэнссен. Скарлетт был первым офицером МИ-6, официально признанным в постсоветской России — в начале 90-х была идея совместной работы между ФСБ и иностранными разведками. И он поделился двумя историями. Первая: его позвали на Лубянку. Главный кабинет, всё руководство. Вопрос: «Как вы мотивируете своих офицеров? Советского Союза больше нет, коммунизм никому не нужен — как быть?» Он не был готов к такому. Ответил: «Честно говоря... Королева». Помолчали. «Понятно». Вторая история тоже про Лубянку. Из окна кабинета виден был пустой пьедестал — там раньше стояла статуя Дзержинского, снесённая после провала путча в 1991-м. Собеседник, любитель истории: «А ты считаешь, правильно убрали? Такая фигура — надо же уважать историю». Скарлетт ему в ответ: «Я вот всю Россию объездил — что-то ни одного памятника Николаю Второму не видел». Пауза. «Ладно, понял». Теперь про войну — и это самое интересное, потому что сильно отличается от мейнстримного нарратива. Его спросили: можно ли было предотвратить? Он ответил — наверное, в целом да. Если бы Запад понимал, как Россия смотрит на мир, можно было условно не тыкать палкой медведя так, как его тыкали. Эта позиция очень сильно пересекается с позицией Мершаймера и других профессоров реалистов — и она многим не нравится, потому что как будто снимает субъектность Украины.