Димитриев

Операция США в Иране затягивается, экспорт углеводородов из Персидского залива фактически остановлен. Многие комментаторы уже записывают это в поражение американцев — мол, Израиль втянул Вашингтон в авантюру, и теперь США теряют статус гегемона. Но здесь принципиально важно понять одну вещь: для самих США исход войны в Евразии не имеет такого уж большого значения. Будь то Украина или Иран — чем дольше и кровопролитнее конфликты в Евразии, тем выгоднее это Вашингтону и тем хуже для его главных конкурентов: Китая, России и Европы. Китай — крупнейший в мире импортёр нефти — получает из Персидского залива больше половины всей нефти и около трети импортируемого СПГ. Причём речь не только об иранской нефти: Саудовская Аравия, Ирак, ОАЭ, Кувейт суммарно дают Пекину порядка 6 миллионов баррелей в сутки. Перекрыть эти объёмы за счёт Австралии, Бразилии, Канады или Африки невозможно физически — свободных мощностей в таких масштабах просто не существует. Венесуэлу Китай потерял чуть раньше. У Саудовской Аравии есть трубопровод к порту Янбу в Красном море и туда можно перенаправить часть экспорта. Но Баб-эль-Мандебский пролив — это отдельная история: там уже сидят хуситы, которые в любой момент могут проснуться снова, плюс сомалийские пираты и ещё какие-нибудь веселые ребята. Пекин прекрасно понимал эту уязвимость и системно работал над её снижением. Строил возобновляемую энергетику — не только ради климата, но прежде всего для энергетической безопасности. Электрификация транспорта, солнечная и ветровая генерация, накопители — всё это снижало зависимость от нефти на внутреннем рынке. Потребление бензина в Китае уже прошло пик. Но эта работа рассчитана на десятилетие, а не на год. Кризис в Заливе случился раньше, чем Пекин успел пройти достаточно далеко по этому пути. Сильнее всего удар придётся по Японии, Южной Корее и Индии — они получают через Ормуз от половины до трёх четвертей всей своей нефти, и никакой трубопроводной альтернативы у них нет в принципе. Токио и Сеул побегут скупать любые доступные объёмы на рынке, разгоняя цены для всех остальных. Индия окажется перед выбором: либо договариваться с Вашингтоном о покупках российской, либо платить завышенную цену на рынке. В любом случае все трое будут конкурировать за те же альтернативные объёмы, на которые рассчитывает Китай. Пакистан и Бангладеш по газу в нокауте — катарский СПГ закрывает им 99% и 72% импорта соответственно. Для перенаселенных Пакистана и Бангладеш остановка катарского экспорта это не энергетический, а гуманитарный кризис. И как развернется ситуация не ясно. Европа тоже уязвима по газу. Катар закрывал около 10% европейского импорта СПГ, и остановка его производства уже подбросила цены. Но с Европой самое страшное уже случилось раньше — разрыв с российским трубопроводным газом она пережила, инфраструктуру под американский и норвежский СПГ выстроила. Дорого, но не смертельно. Россия теоретически в этой ситуации оказывается в выигрышном положении: её трубопроводная инфраструктура в обход морских коридоров становится стратегическим активом — и для Китая, и для Европы. Трубопроводный газ и нефть не зависят от Ормуза, Малаккского пролива и страховых премий военного времени — они просто текут по трубе. Правда по трубе в Китай идёт лишь около 40% российской нефти, остальные 60% — морем, теми же танкерами теневого флота, которые точно так же зависят от проливов и логистики. Нарастить трубопроводные мощности быстро невозможно — строительство новых трубопроводов занимает годы и требует инвестиций, которых у России сейчас нет. В общем, воспользоваться открывающимся окном возможностей Москве ещё предстоит суметь. США, в свою очередь, однозначно заинтересованы в том, чтобы втянуть Россию в свою орбиту, оторвать её от китайского рынка сбыта и войти в долю в российском экспорте — возможно, именно об этом и шла речь на переговорах в Анкоридже. Отказываться от договоренностей, судя по последним заявлениям, никто не планирует. И на пути их реализации стоит Украина, а не Иран.