Димитриев

Об этом пишет Крутаков, объясняя разницу между запасами в земле и капитализацией компаний. Он фиксирует проблему: российские ресурсы оценены в разы ниже западных при сопоставимых запасах. Но какие выводы делает? Что раз наши ископаемые в "чужой системе оценки" ничего не стоят, значит нужно создать собственную суверенную систему оценки, которая будет оценивать их очень высоко. Это прикольный вариант. Его можно рекомендовать всем. Венесуэле – создать боливарную систему оценки нефтяных запасов. Ирану – разработать риальную систему капитализации газовых месторождений. Северной Корее – оценить свои полезные ископаемые в вонах по суверенной методике. Но реальность не определяется системой бухучёта. Можно написать на бумаге любую цифру – хоть квадриллион рублей или юаней. От этого не появятся технологии глубоководного бурения, не построятся трубопроводы через тундру, не придут щедрые покупатели. Венесуэла и Северная Корея уже живут в суверенных системах оценок своей экономики. Это не делает страны богатыми, несмотря на наличие нефти, угля, железа и редких металлов. Крутаков пишет, что чем суверенней политика страны, тем ниже капитализация её активов в "чужой" системе оценок. Это правда, но причина не только в злонамеренной русофобии. Когда инвестор смотрит на российское месторождение, он видит не только запасы в земле, но и вероятность экспроприации, внезапного изменения правил экспорта, санкций, разрушения логистических цепочек войной и других камней с неба. Создание суверенной системы оценки – это магическое мышление, вера в то, что изменение системы учёта изменит реальность. Помните как полинезийцы ходят строем, вокруг бумбукового макета самолёта в недежде, что прилетит груз Кока-Колы? Инфографика с 75 триллионами российских природных богатств – это не показатель богатства. Это иллюстрация того, что гигантские ресурсы продолжают лежать в земле, потому что превратить их в реальные активы чрезвычайно сложно и дорого.